– Умри, спартанец! – заорал он, подняв меч, и распластавшийся на траве Тарас увидел его беззубый рот на бородатом лице, наполовину закрытом шлемом, блестевшую на солнце кирасу и щит с изображением гидры.

Он уже приготовился умереть, поскольку собственный меч отлетел от него почти на полметра, а щит он отвел в сторону, но на пути аргивца вдруг возник Архелон, принявший удар на себя. А оказавшийся рядом Эгор поразил аргивского военачальника мощным ударом в бок, пробивший даже кирасу.

– Спасибо, ребята, – воскликнул Тарас, вскакивая на ноги и снова хватая меч, – вы спасли мне жизнь. Я ваш должник.

– Придет час, и ты спасешь наши, – крикнул ему в ответ Эгор.

Улучив мгновение, Тарас рассмотрел кирасу убитого Эгором военачальника. Она была не цельной, как показалось сначала, а собранной из различных частей, соединенных между собой петлями. На основу из толстого проклеенного полотна были нашиты медные пластины. Защищала она, конечно, лучше, чем простой кожаный панцирь, но и ее можно было пробить при желании, как только что доказал Эгор своим ударом. Главное, точно знать, куда бить.

Внезапно с самого края левого фланга послышались дикие крики, заглушившие привычный звон оружия. Тарас бросил взгляд туда и увидел, что Алкивиад ввел в бой на этом участке свежие силы. Еще один отряд аргивцев начал окружать левый фланг лакедемонян с тыла, отсекая его от лагеря.

Царь Леонид продолжал сокрушать противников ударами копья, оставаясь невредимым в самой гуще схватки, словно заговоренный. Теперь он бился метрах в пятнадцати от Тараса, который в пылу битвы со своей эномотией оказался ближе к центру атаки, чем раньше, сдавленный с фланга противником.

– Ввести в бой моры периеков! – приказал Леонид находившемуся рядом полемарху и нескольким офицерам, но так, что услышал даже Тарас. – Леонту остановить натиск с фланга и отбросить противника.

А затем, обернувшись к солдатам, царь прокричал:

– Вперед, спартанцы! Я вижу совсем близко стены города, он будет нашим еще до захода солнца. Один удар – и мы победим! Вперед!

И вновь устремился на врагов. Рядом с царем Тарас увидел множество его личных телохранителей, но в следующее мгновение почти дюжину из них убили подскочившие аргивцы. Это были явно не бывшие пахари, а особый отряд, видимо, из хорошо обученных воинов. Или наемники. И этот отряд рвался прямиком к Леониду. Разглядев контратаку в центре, которая началась одновременно с маневром на фланге, Тарас немного напрягся. Спартанцы были зажаты с двух сторон, и если, не дай бог, убьют Леонида, – «раньше времени», – пронеслась мысль у него в голове, – то наступление может захлебнуться.

И еще до того, как Леонт, дравшийся чуть в стороне, получил и озвучил приказ своим войскам развернуться, чтобы контратаковать на фланге, Тарас по своей инициативе бросился на помощь охранникам царя, рассекая мечом аргивцев. Увидев его маневр, за ним устремились Эгор с Архелоном и другие, немного выгнув строй на краю пентекостерии.

Тарас яростно вращал клинком, уложив одного за другим двух крепких солдат, не уступавших в доблести спартанцам. Он подоспел вовремя: внезапная атака отсекла Леонида и еще человек десять от основного строя, и они вдруг оказались в окружении.

Не успел Тарас свалить одного, как перед ним вновь, словно из-под земли, возник солдат Аргоса. Выбив щит с изображением змееголовой гидры из рук аргивца, Тарас рубанул его по голове, но угодил по шее. Но и этого оказалось достаточно. Обливаясь кровью, солдат упал, выронив меч. А Тарас оказался в двух шагах от Леонида.

– Берегись, Гисандр, – крикнул ему Архелон, дравшийся позади него.

Тарас резко нагнулся вперед и вправо, буквально спиной почувствовав удар копья, просвистевшего над плечом. Затем развернулся и метким движением всадил меч в подбрюшье напавшему на него солдату. И снова распрямился, подняв щит и поймав на себе взгляд царя, – тот узнал его.

Леонид и еще горстка бойцов, оставшихся в живых к этому моменту, сгрудились спина к спине, подняв щиты и свое оружие. Вокруг них мгновенно вырос лес копий, – аргивцы видели, что маневр удался и спартанский царь у них в руках. Еще удар – и Спарта будет обезглавлена. И они нанесли этот удар, не дожидаясь, пока остальные спартиаты, увидев, как погибает их царь, утроят натиск, желая прорвать окружение вокруг Леонида.

Одновременный удар десятков копий сразил половину защитников. Тарас принял на свой щит сразу три копья, а Леонид пять, при этом его собственное копье сломалось, оставшись в груди аргивского воина, а изогнутый щит упал на залитую кровью траву. Следующий удар должен был убить его, но Тарас подставил свой щит, увидев, что в царя вновь летят несколько копий. Два из них он отразил, а третье ужалило его в левое плечо, но царь Спарты остался цел.

Испытав дикую боль, Тарас выронил щит, ноги его подкосились. Из раны на плече хлестала кровь. Но перед тем, как потерять сознание, он увидел яростную атаку спартанцев, отбросивших аргивских наемников далеко вперед и окончательно разорвавших строй армии Аргоса, обратившейся в бегство. Увидев впереди, совсем близко, стены Фирея, он понял – это победа. Но сил радоваться уже не осталось. Все поплыло перед глазами, и, выронив меч, Тарас упал на чье-то мертвое тело.