– Держаться ближе! – крикнул своим солдатам пентекостер, когда до противника осталось не больше двадцати метров. – Бить насмерть! Вперед, спартанцы!

С той минуты, как они вонзились в строй аргивцев, Тарас больше не видел ничего, кроме разъяренных воинов врага, вставших на пути непроходимой и, казалось, бесконечной стеной. И каждым своим ударом, поражая противника то в грудь, то в бедро, то в шею, Тарас «разваливал», «рассыпал», «разбивал» эту стену. Теперь вокруг кричали и ругались только воины Аргоса. Спартанцы же, спев свой гимн перед атакой, молча и методично работали копьями, отправляя на встречу с богами десятки воинов, одного за другим.

Аргивцы были вооружены не хуже – те же мечи и копья, те же щиты, только с изображением Медузы с волосами из змей. Но по всему было понятно, что это вчерашние пахари и виноградари, которых одели в доспехи и отправили воевать, наспех обучив. Никто из них с детства не был приучен терпеть лишения и владеть копьем, как частью своего тела. И потому они бились яростно, но больше надеялись на численный перевес, надеясь задавить им спартанцев. Однако те с первых минут захватили инициативу и не стремились отдать ее противнику.

После шестого пробитого доспеха у Тараса сломалось копье. Тогда он, отразив несколько ударов широкоплечего бородатого аргивца щитом, изловчился и тем же щитом ударил его по шее, угодив прямо в кадык. Боец схватился за горло, задыхаясь от боли. А Тарас вырвал у него копье и молниеносно пронзил им доспехи своего поединщика.

– Отличное копье, – оценил он работу аргивских мастеров, глядя, как кровь последней жертвы стекает по специальной бороздке наконечника, – только теперь оно послужит новому хозяину.

И вновь бросился в схватку, атаковав следующего бойца. Держать строй уже удавалось не всегда, и кое-где его линия против воли изогнулась. За первые двадцать минут сражения спартанцы вклинились в фалангу аргивцев довольно глубоко, но начинали уже увязать в ней. Наступление замедлилось. Во втором эшелоне аргивской фаланги стояли опытные воины, это Тарас понял сразу, схватившись с одним из них, который едва не пронзил его своим копьем при первом же выпаде. Но спас щит и доспехи, отразившие наконечник. Зато Тарас не дал ему второго шанса, поразив острием в грудь.

– Держать строй! – успевал командовать своими людьми командир эномотии, увидев, что его левый фланг прогнулся назад под контратакой аргивцев.

Повсюду слышался звон оружия, крики и стоны раненых бойцов. Не спартанцев, конечно. Те умирали молча, исполнив свой долг перед Лаконией. Тарас видел, как упал Эгис, сраженный ударами сразу двух солдат противника. Видел, как один из аргивцев задел плечо Эвридамида, но, даже истекая кровью, спартанец продолжал рваться вперед. И убил еще троих сильных воинов, прежде чем лишился щита и нарвался на мощный удар в грудь, пронзивший его насквозь. Тотчас на смертельно раненого спартанца, словно вороны, налетели аргивцы и с остервенением забили его копьями, продырявив доспех во многих местах. Словно боялись, что одной раны ему недостаточно для того, чтобы умереть.

Тарас был в ярости. Напав на одного из убийц Эвридамида вместе с оказавшимся рядом Эгором, спецназовец несколькими точными ударами повалил – убил или смертельно ранил – троих врагов, которых тут же затоптала наступавшая спартанская фаланга. Воины Аргоса сражались упорно, но все же стойкости им не хватало, и спустя почти два часа непрерывного сражения спартанцы почти разорвали надвое глубокий строй. Шедшие во втором эшелоне моры спартанцев тоже вступили в сражение. Казалось, победа близка, еще удар и противник будет расколот и разбит по частям.

Сделав очередной выпад, Тарас опять сломал копье и выхватил меч, прикрывшись щитом, на котором уже имелась парочка хороших вмятин и даже одно отверстие от удара копья титанической силы. Тарас уже устал, но был еще жив и даже не ранен. Рядом, словно львы, сражались Хрисид и пентекостер Креонт, разбрасывая налетавших со всех сторон аргивских пехотинцев. Когда копье Креонта тоже сломалось, он поймал нацеленное ему в грудь копье противника, вырвал его и убил им нападавшего. А затем продолжил биться уже мечом.

– Вперед, – кричал пентекостер, – коли этих аргивских свиней!

И, подавая пример, вонзил меч в живот своему противнику, а затем оттолкнул ногой его мертвое тело, высвобождая окровавленный клинок. Поддавшись порыву, Тарас бросился в атаку, но нарвался на серьезного бойца, облаченного в кирасу военачальника аргивцев, который едва не обезоружил его ловким ударом. Тарас был вынужден отступить на пару шагов, но споткнулся о мертвое тело и упал навзничь. Аргивец прыгнул к нему, чтобы добить.