– Он так сказал? – голос Бо стал рассерженным. – У твоего Джеффри, похоже, куча разных теорий по поводу того, что для тебя хорошо, а что плохо. – Теперь ему многое стало понятным. – А ты всегда делаешь то, что он тебе говорит?

Но Кейт уже спала, уткнувшись лицом ему в грудь.

Боже правый! Энциклопедии! Мифология, классика, миллионы фактов без интерпретации. И девочка с бешеной тягой к печатному слову, жадно глотающая эти факты. И тут его пронзила неожиданная догадка. Феминизм! Она не знала это слова.

Он потряс девушку за плечо.

– А эти твои энциклопедии, Кейт... какого они были года издания?

– Что? – сонно переспросила девушка.

– В каком году увидели свет эти твои энциклопедии?

– А... В тысяча девятьсот шестидесятом.

– Черт меня побери! – Бо медленно опустил голову на подушку, глядя в темноту прямо перед собой.

Утреннее солнце блестело на поверхности волн, и океанская гладь переливалась до самого горизонта. Утро было свежим.

Джеффри Бренден стоял у поручней на палубе корабля, и легкий морской ветерок трепал его седоватые волосы. Вчерашние события не могли не оставить свой след на его облике, но карие глаза его были живыми и веселыми.

– О, мой великодушный спаситель, – он, улыбаясь, протянул руку Бо. – Хулио сказал, что благодаря вам я не валяюсь сейчас с перерезанным горлом. – Джеффри поморщился и потер висок. – Мне очень жаль, но я ничего не помню. Похоже, перебрал вчера вечером.

– Да уж, перебрали, – сухо согласился с ним Бо, оглядывая пустую палубу. – А где же ваш друг Родригес?

– Он с капитаном – завтракает вместе с командой. А я даже на кофе не могу сегодня смотреть. – Губы Брендена болезненно скривились, он рассеянно окинул взглядом высокие мачты. – Какое у вас красивое судно, мистер Лантри. Я всегда хотел иметь корабль.

– Почему же вы не купили его? – саркастично спросил Бо. – По словам Кейт, вы – нечто вроде современного Фрэнсиса Дрейка, а значит, корабль годится вам куда больше самолета.

– Я – контрабандист, – просто сказал Джеффри. – Кейт всегда облагораживала мою деятельность разными романтическими байками, но я никогда не забывал, кто я, – он печально улыбнулся. – Особенно последнее время. Да и Деспар ткнул меня носом в эту горькую истину.

– Не только вас, но и Кейт. Зачем вы втянули ее в свою нелегальную деятельность?

– Я никогда ни во что ее не втягивал, – виновато возразил Джеффри, – Кейт всегда оставалась в стороне.

– А власти считают так же?! Скорее всего Кейт сочтут соучастницей. И, судя по событиям прошлой ночи, в стороне от вашего «бизнеса» она не держится.

Бренден гордо выпрямился.

– Кейт – упрямая маленькая обезьянка! Если она что-то решила – пиши пропало. Бросается в омут с головой, и плевать ей на последствия. А в детстве она любила играть в защитницу и часто говорила: «Не волнуйся, Джеффри. Все будет хорошо. Я все устрою». – Джеффри облокотился о поручни и стал смотреть на воду. – И знаете что? Чаще всего так оно и было.

– Как я понял, вы давно знаете друг друга, – заметил Бо. – Кейт сказала, что вы друзья. Как вы оказались вместе?

– Мать Кейт была американкой. Она пела в ночном клубе в Рио-де-Жанейро. – Джеффри пожал плечами. – Мы прожили вместе около года. А потом Салли решила поискать лучшей доли. В один прекрасный день, когда я был в Сантьяго, она собрала вещи и смоталась, оставив мне Кейт.

– Замечательно, – процедил сквозь зубы Бо. Он испытывал сейчас ту же ослепляющую ярость, что и вчера вечером, когда охранник Деспара ударил Кейт по голове. – Наверное, она просто забыла дочку, как забывают пару старых ботинок.

– Салли вовсе не была такой уж плохой, – возразил Бренден. – Просто она оказалась не приспособленной для материнства. Не знала, что ей делать с семилетней девчушкой. Я тоже сначала не знал.

– И вы не стали долго раздумывать, – медленно произнес Бо. – Просто таскали ее за собой по всему Южному полушарию. Вы даже не отдали ее в школу!

– А куда бы я ее дел? В этой стране нет интернатов для детей-сирот. Если б она не погибла, то попала бы к людям Деспара. А образование все-таки я ей дал. Такое, какое мог. И с ее умом и любознательностью она знает не меньше всех этих выскочек из модных колледжей.