— Ладненько, не стоит так сильно переживать. Скорее всего, вашей дочери не будут предъявлены обвинения, — вздохнул капитан. — И уж тем более не надо на неё орать. Угу, только всё усугубим…

Капитан Бузина почти непрерывно что-то жевал. Он доставал из кармана маленькие кусочки чего-то сухого, кидал их рот и быстро проглатывал. То ли чипсы, то ли сухарики.

— Что усугублю? Что тут можно ещё усугубить? — встрепенулся Гризли.

Бузина сделал упреждающий знак пальцем, с кем-то коротко поговорил по телефону.

— Усугубить?.. — повторил он, разглядывая Гризли, словно видел его впервые. — Ладненько, я попытаюсь ввести в курс дела, тем более что нам ещё понадобится ваша помощь. Скажите, ваша дочь вам часто звонит на сотовый?

— Ах, чёрт, телефон! — Гризли хлопнул себя по лбу. — Ведь вы заставили всех нас отключить телефоны! Марина наверняка сто раз звонила, и Лола могла звонить. Сейчас-то можно подключиться?

— Один момент, — осадил Бузина. — Мы попросили отключить телефоны в целях общей безопасности. Я прошу вас, подпишите.

— Что это?

— Расписка о неразглашении. Подписав её, вы сможете получить телефон и покинуть здание школы.

— Что?! — До Гризли начало доходить. — Вы что, арестовали нас тут? По какому праву?!

— У меня есть письменное распоряжение начальника полиции. Вам должно быть известно, что в особых случаях нам разрешено задерживать подозреваемых на срок до трёх суток.

— Так мы подозреваемые?

Капитан поморгал добрыми глазами, почесал снизу подбородок и стал ещё больше похож на спаниеля. В его усиках застряли крошки чипсов.

— Вчера вечером в этом здании было совершено жестокое, не побоюсь этого слова, зверское убийство. Пока оно не раскрыто, подозреваемыми являются все, контактировавшие накануне с убитым. Я прошу вас подписать заявление, в котором вы обязуетесь хранить в тайне всё увиденное и услышанное сегодня, особенно нашу беседу.

— И тогда я покину список подозреваемых?

— Тогда, если информация о нашей беседе станет, известна, и на вас укажут как на возможный источник утечки, я вас арестую и предъявлю обвинения по трём статьям. Сознательное противодействие следствию, введение в заблуждение…

— Достаточно, я подпишу, — Гризли размашисто расписался и сразу же спрятал руки, чтобы капитан не заметил его нервозности.

Полицейский вздохнул.

— Есть вероятность, что в очень скором времени нам понадобится помощь всех здоровых мужчин…

— Что вы имеете в виду?

— То самое, — капитан поманил Гризли пальцем и сам нагнулся навстречу, как будто собирался доверить страшную детскую тайну. Мужчины наклонились вместе со стульями, и почти соприкоснулись лбами. — Всё, что пишут и говорят, — не-пра-вда! — одними губами, почти бесшумно выговорил капитан.

«Он сумасшедший… — у Гризли под столом непроизвольно сжались колени. — И все мы сумасшедшие здесь. Мой ребёнок смеётся, когда рядом убивают человека. Выпускной класс портит мне рабочую форму непереваренным маисом. Фернандеса кто-то прибил к стене гвоздями. Муж Марины разводит дома огромных улиток. Рокси собирает чемоданы. В школу приходит полицейский, арестовывает нас всех, угрожает и играет в политический сыск… Все обезумели, и я вместе с ними…»

— А что, правда? — осторожно поинтересовался Гризли.

— А, правда — это то, что вы от меня скрываете. Из скрытых маленьких правд вырастает что? — хихикнул капитан. — Вы думали, вырастает большая скрытая правда? А вот и нет! Вырастает колоссальная кривда и заполняет собой всё. Она заполняет собой все щели и паузы, как хорошее машинное масло…

Гризли признал, что перед ним не просто сумасшедший, а чрезвычайно умный сумасшедший.

— Расскажите мне честно, что происходило с вами в последние дни. Что-то ведь показалось вам странным, диким, несуразным? — Бузина смотрел, не моргая, в зрачки.

Гризли вздохнул и рассказал о рвоте в шкафу. О гнусных надписях на классной доске. О поцелуях и объятиях на уроках. Капитан иногда переспрашивал, выуживая мелочи удивительно ловко для человека постороннего и далёкого от образовательного процесса. Гризли начал подозревать, что коротышка с преданным взглядом служит совсем не в том подразделении, которое выезжает на убийства.

— Что ещё? — спросил капитан. — Насколько я успел ознакомиться с вашей иерархией, все учителя боятся завуча больше, чем директора. Не беспокойтесь, я ни в коем случае не озвучу ваши показания.