Учитель растерялся. Выпустить из камер заключённых? А где гарантия, что они не отнимут у него Железного друга? Где гарантия, что они вообще оставят его в живых? Он уже понял, что здесь не тюрьма, а несколько камер для тех, кого привозили из настоящей тюрьмы для допросов и следственных экспериментов. И, по крайней мере, в двух камерах содержались уже не люди. Там подвывали и царапали когтями металл. Гризли вернулся назад, к развилке возле лестницы.

— Эй, стой, брат, стой…

— Землячок, не бросай нас тут…

У Гризли опустились руки. Он не мог просто так уйти и оставить их тут умирать. Наконец он принял компромиссное решение. Он вернётся к ним, когда будет не один.

Сделав такое удивительное открытие, учитель физики призадумался. В его понимании, тюрьму не следовало размещать прямо под кабинетами клерков. Пока он размышлял, слева, из-за ближайшей железной двери, его снова настигло мяуканье. Гризли потянул в сторону заслонку форточки, и почти сразу увидел того, кто издавал тоскливые звуки.

Это была не кошка. Точнее, не совсем кошка.

Стоило Леониду приоткрыть окошко, как обитатель камеры зарычал и бросился на него. В камере бесился средних размеров зверь из породы кошачьих, пятнистый, с торчащими кисточками на ушах и острой мордой. Гризли в первую секунду отшатнулся, но зверь не сумел допрыгнуть. Он не ходил, а тяжело ковылял, передняя лапа была раздроблена и волочилась бесполезным придатком. Зверь скоро потерял интерес к человеку; он безостановочно метался из угла в угол, периодически издавая те самые воющие, безнадёжные вопли. В углу, на полу, учитель заметил обглоданные говяжьи кости и ошейник с цепью.

— Нет, приятель, извини, но тебя я взять не могу, — Гризли захлопнул окошко.

Эхо от его слов проскакало по закоулкам и вернулось трубным, многократно наложенным басом. Гризли поймал себя на том, что испытывает желание разговаривать вслух, даже сам с собой. Мрачная тишина, верхние безлюдные этажи почти ощутимо пригибали его к земле.

Он обнаружил то, что искал, за следующим поворотом коридора. За толстыми железными прутьями дремали оружейные пирамиды. В первой секции ворота были вскрыты, автоматы и патронные коробки разворованы. Там на полу, среди промасленной бумаги, ничком лежали два раздувшихся трупа в форме. Но Леонида интересовала не вторая, и даже не третья секция. За последними воротами, укреплёнными навесным замком с сургучной печатью, на высоких стеллажах в ряд стояли длинные узкие ящики. Гризли сунул лом под дужку замка. Когда решётчатая дверь распахнулась, на притолоке замигал красный фонарик, а за стеной, на пульте сиротливо и жалобно запищала сирена.

Гризли сорвал пломбы с ближайшего ящика.

Это был он, Железный друг.

Это был он, тяжёлый турельный пулемёт с подпругой, приспособленной для индивидуального ношения. Одна из игрушек, которые власти так и не решились задействовать при восстановлении порядка. А может быть, решились, когда стало уже поздно. Когда стало уже некого вооружать.

Гризли ещё не успел покинуть здание, а Железный Друг уже изрядно его утомил. Пришлось дважды возвращаться в подвал за патронами, затем он потратил время на изучение техники в действии. Снарядить Железного друга оказалось не так сложно, как он предполагал, но открывать проверочную стрельбу физик не решился. В конце нижнего коридора стальной плитой серебрилась дверь с надписью «тир», но ни замочной скважины, ни ручки Гризли так и не заметил. Оставалось надеяться, что Железный друг не подведёт. Помимо пулемёта он прихватил два автомата для Рокси и пять ящиков патронов. Автомат пригодился почти сразу, у самого выхода на улицу. На Леонида набросились двое в форме, но форма им обоим давно только мешала. Они передвигались бочком, цепляясь длинными руками за выступающие части мебели.

Гризли не стал ждать, пока волосатые личности приблизятся. Его больше не тревожили кровь и крики смертельно раненных. Его только раздражало, что надо подходить вплотную и тратить время на контрольный выстрел в голову. Потом он обнаружил ещё штук пять живых в пищеблоке. Он так и оценивал их — поштучно, сказать «пять человек» язык не поворачивался. Леонид приоткрыл дверь в холодную кладовку, и некоторое время следил, как они с чавканьем поглощают подтаявшую свиную тушу и запивают рассолом, окуная морды в бочку с маринованными томатами.

Он не стал их убивать, только припёр дверь снаружи.

Маленького Стаса он напоил молоком, найденным в сумке матери, затем раздел его, прямо на роскошном столе, в одном из кабинетов второго этажа. Выкинул старые одежонки, из штор нарвал пелёнок, сменил подгузники. Некоторое время Гризли сомневался, стоит ли затевать водные процедуры, не лучше ли закутать Стаса в первые попавшиеся тряпки и рвануть отсюда, пока не стемнело. В конце концов, он нашёл компромисс — обтёр ребёнка влажным горячим полотенцем и закутал в занавеску. Из кранов, как ни странно, лилась горячая вода.