Гризли снова зашагал по коридору. За частой решёткой, перекрывающей путь в недра Управления, лежал перевёрнутый столик дежурного. Дверь на решётке сорвали с петель. Гризли осмотрел петли, и то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Массивные стальные кольца не спилили и не срубили, их, словно выкручивали, пока металл не порвался. Сам дежурный лежал метрах в десяти, исколотый ножами или штыками, как решето. Парень, как видно, оборонялся до последнего патрона. Трупов его врагов Леонид так и не встретил, хотя на стенах коридора остались выбоины от пуль и веером застыли брызги крови…

Гризли резко обернулся.

Где-то позади, в глубине полутёмного коридора скрипнула дверь, и почти сразу погасла ближайшая лампа, освещавшая поворот к лестничной клетке. Со звоном разбился один из рожков люстры. Физик поднял руку с пистолетом, отступил к стене и несколько мгновений напряжённо прислушивался. Он явно был здесь не один. Выше этажом словно двигали мебель, что-то тяжелое со скрипом перемещалось по полу. Впереди на лестнице прозвучали быстрые шаги, раздалось ворчание, словно грызлись крупные собаки, и снова всё стихло. В тишине коротко запищал маленький Стас.

«О боже, я не закрыл дверь, — скрипнул зубами учитель. — Надо было привалить дверь шкафом…»

Однако назад возвращаться не было времени. Он двигался зигзагами, от одной двери к другой, заглядывая внутрь, светил фонарём. В очередном кабинете Гризли нашёл троих полицейских. Один, раздувшийся, объеденный крысами, сидел, привалившись к косяку. Из-за перевёрнутого стола в глубине помещения виднелись ещё два тела.

Гризли бегло осмотрелся, зажимая нос, подошёл к окну, сорвал шторы. Намного светлее не стало; вместо прозрачных стёкол в окнах первого этажа красовались цветные витражи. Гризли подобрал ещё один пистолет с полной обоймой и уже собирался двигаться дальше, но в последний момент ему послышался вздох. Луч фонарика пробежал по разбросанным бумагам, опрокинутым лампам и упёрся в затылок другого мертвеца. Учителя словно облили из шланга ледяной водой.

Слишком волосатые руки и сутулые плечи. Лиц не видно, упали ничком. Эти двое никак не могли умереть. Почти наверняка все трое погибли одновременно. Но труп у двери уже начал разлагаться, а эти двое… Один совершенно точно дышал, несмотря на то, что в его теле застряло несколько пуль. Хрипло, очень редко, но дышал. Гризли сунул пистолет в карман, поставил фонарь на подоконник и обеими руками потянул полицейского за китель.

Не стоило его трогать.

Гораздо умнее было бы пустить ему дополнительную пулю в затылок, а затем поджечь здесь всё и уходить, не оглядываясь.

Туловище в форме перевернулось на удивление легко, на Леонида уставился мутный заплывший глаз. Так и есть, и даже хуже, чем он ожидал! Заросшие рыжим волосом скулы. Слишком выдающаяся вперёд челюсть, слишком крепкие плечи, разорвавшие ворот рубашки и кителя, и руки, скорее похожие на лапы орангутанга, торчащие из коротких узких рукавов. Мутация не успела дойти до конечной фазы, когда три пули воткнулись бедняге в живот и грудь. Не считая трёх дырок в левой руке. Тем не менее, морлок дышал, и узкий вертикальный зрачок реагировал на свет.

— Как же тебя прикончить? — спросил Гризли.

Он сам удивился, насколько хладнокровно действует. Перевернул второго полицейского и сразу уловил разницу. Этот умер окончательно, окостенел, но ещё не начал разлагаться. Две пули в голове, от вытянутой вперёд морды мало что осталось.

— Тебя спасёт контрольный выстрел, — сказал Леонид первому. — Слава богу… Я уже испугался, что вы начнёте оживать…

Волосатая тварь с клёкотом втянула в себя воздух. На задубевшей форменной рубахе в месте попадания пули вздулся и лопнул кровавый пузырь. Гризли спросил себя: с какой же скоростью шло превращение, если они не успели вылезти из неудобной формы?

Пришлось потревожить тишину выстрелом. Иначе эта пакость могла встать и пойти по следу. Затем Гризли забрал фонарь и попятился к двери. Он заглядывал в комнаты, иногда встречалась разруха, вывернутые ящики, обгоревшие розетки, но чаще — обстановка сохранялась в идеальном порядке. Встретились даже работающие компьютеры. Скорее всего, здание запитывалось электричеством по особому, защищённому кабелю. При виде мерцающих экранов физика посетила оригинальная идея — выйти в Интернет.

Для начала он загородил дверь стульями. В сеть выскочил достаточно легко и тут же обнаружил колоссальные, малоприятные изменения, произошедшие за последнюю неделю. Основные серверы бездействовали, поступление новостей прекратилось, сайты не загружались. Заокеанские новостные ленты передавали хаотические сообщения, не подкреплённые фото — и видеоматериалами. Одни сообщали о карантине, наложенном американской полицией в портах, о приказе патрулирующим катерам и самолётам атаковать каждого, кто приближается к границам США. При этом было совершенно непонятно, какова обстановка внутри самой Америки.

Постоянно маячило сообщение о скандальном выступлении премьера Госсовета Китая, но Гризли так и не сумел вызвать ссылку. Компьютер постоянно зависал. Другой источник на трёх языках извещал о крупных беспорядках в китайской столице, о резне на севере Индии, и применении тамошним правительством орудий и танков. Однако, вне сомнения, оба азиатских гиганта выжили и не собирались сдаваться.

Сдались те, кто пищевыми суррогатами подготовил себя к поражению. Почти все информационные агентства Европы молчали, поисковые системы буксовали или выдавали сообщение об ошибке. В лучшем случае Гризли попадались пропагандистские призывы недельной давности. В новых условиях неделя стала почти вечностью. Он покинул компьютерный зал с ощущением пустоты.