Более того, пока Велин была с ним, часть его доброты перешла к ней, поэтому она тоже чувствовала себя особенной. Велин ощущала себя такой же уникальной, как и он. Она чувствовала, что так же заслуживает уважения и почитания. Она начала считать себя необходимой — без кого все его мечты разлетятся на куски. Но она не была такой. Он обойдется без нее; он добьется успеха с театром; возможно, ему даже удастся убедить людей, что магия, которую он так ненавидит, действительно пагубная вещь.

Разумеется, он не изменит Империю. Харс Тикларим — бурная река, а ее русло глубиной в три тысячи лет. Мальчик и его сумасбродная страсть не смогут изменить направление даже маленького ее притока. Но, пытаясь это сделать, он наделает много шума. Будет интересно наблюдать за ним.

Велин перестала расхаживать, когда в двенадцатый раз подошла к окну. Она оперлась руками о гладкий подоконник и посмотрела вниз — сквозь туман облаков на темное растекшееся пятно, каким казался Нижний Город. Как могло ей прийти в голову ходить туда ради развлечения? Как могла она позволить сделать из себя прислугу, словно она никто? Она рисовала декорации, она заколачивала гвозди; она вся испачкалась, порвала одежду, набила мозоли на руках и измучилась — и все это ради уорренца.

Велин глубоко вздохнула.

— Я забыла, кто я такая, — сказала она окну. — Забыла свое место в жизни, свое положение, свои обязательства и права. В смешном поиске мимолетного удовольствия, мальчика, который всего лишь интересный собеседник за ужином и хороший любовник, я забыла о своей собственной жизни. Но пора о ней вспомнить.

Она отошла от окна и направилась к кнопке вызова прислуги.

— Все в прошлом. Рейт и его извращенное понятие того, кто он есть, могут идти ко всем чертям.

Велин нажала на кнопку. Когда слуга ответил, она сказала:

— Это Велин. Сообщите, пожалуйста, моим родителям, что сегодня я хочу поужинать с ними.

Рейт вернулся в театр на рассвете. На улицах, зданиях, растениях блестел иней, и бледно-розовый свет превратил город в сверкающие бриллианты, волшебные кристаллы, которые словно увеличились до немыслимых размеров в счастливом сне сумасшедшего. Хотя Рейт и его новые друзья говорили шепотом, перебивая друг друга и радуясь знакомству, они могли слышать эхо своего веселья на почти безмолвных улицах.

Когда они вбежали в театр, Рейт так хотел показать друзьям свое детище, что от шума бедняга Соландер в панике упал со скамьи, на которой спал.

И тут Рейт понял, сколько беспокойства его исчезновение принесло друзьям. Бедняга Соландер. Бедняжка Джесс. Джесс, которая волновалась по малейшему поводу, должно быть, провела ужасную ночь. Соландер по крайней мере заставил себя поспать, но он выглядел не лучшим образом, проведя ночь на скамейке, предназначенной для того, чтобы на ней сидеть.

Соландер с сонными глазами поднялся на ноги и уставился на незнакомцев, все еще не понимая, что происходит. Затем он посмотрел на Рейта, ожидая объяснений.

— Ты в порядке? Тебя не покалечили или… что-нибудь еще… прошлой ночью?

— Я заблудился, — ответил Рейт. — Потом очутился в поселении на северной окраине города.

— Бакангаардсван, — пояснил Рионвайерс, новый друг Рейта.

Соландер кивнул.

— Никогда о нем не слышал. Но…

Он посмотрел в пол, явно раздраженный, и продолжил:

— Ты бы мог сообщить кому-нибудь, где находишься. Джесс и я всю ночь находились на связи друг с другом и проверяли, появился ли ты где-нибудь.

— Я не мог, — ответил Рейт.

— Это минутное дело.

— Да, если у тебя есть спикер. В Бакангаардсване нет спикеров. Там нет ничего, что использует любую форму магии.

Соландер, казалось, не поверил. Затем во второй раз, но уже более внимательно, изучил приятелей Рейта. Посмотрел на одежду, обувь, прически, а когда закончил, повернулся к Рейту.

— Они каанцы, — сказал он, словно это было обвинением.

— Знаю.

— Рейт. Ты не должен общаться с каанцами. Этот народ вне закона. Их терпят на территории Империи до тех пор, пока они соблюдают особые предписания. Они и им подобные должны держаться подальше от основного населения. Им не позволено переманивать людей на свою сторону, им запрещено собираться за пределами своих поселений в группы численностью более двадцати пяти человек.

Он перевел взгляд на каанцев, и Рейт видел, как Соландер считает их.