Я поднял с земли конверт и спрятал его в карман мундира.

Мы исчезли с территории клуба, словно испарились. У подножия холма все снова погрузились на грузовики.

Ломбар провел небольшое совещание с начальником конвоя.

— Доставь его в Замок Мрака, — распорядился он. — Приказываю поместить его в камеру на самой глубине, запереть в проволочную клетку под напряжением и исключить возможность общения с кем бы то ни было. Пока от меня лично не поступят иные указания, его больше не существует. Понятно?

Начальник конвоя энергично подтвердил, что приказ понят, и Ломбар только тогда отпустил отвороты его мундира, ткнув офицера напоследок хлыстом в бок. Грузовики умчались. Мы уселись в танк Ломбара. Начальник Аппарата расшевелил задумавшегося в ожидании нас водителя тычками хлыста в затылок и обернулся ко мне.

— И почему это ты не позаботился сам обо всем? — спросил он. — Если бы ты должным образом выполнял свой долг, ничего не случилось бы. Неужто ты так никогда ничему и не научишься?

Я отлично понимал, что было бы чистым безумием спрашивать у него, чему именно мне следовало научиться. Однако по сравнению с недавним прошлым гнев его немного поутих. Проведенная этим вечером работа, видимо, несколько улучшила его настроение. Сейчас в его тоне можно было уловить усталость и недовольство.

— Видишь, что ты наделал? — снова заговорил Ломбар под мерное покачивание танка. — А теперь нам еще предстоит провести остаток ночи, вскрывая государственные учреждения и роясь там, в надежде отыскать оригинал этого доклада, прежде чем можно будет окончательно закрыть дело. — И он тут же принялся передавать по радио шифром приказы подразделениям Аппарата, специализирующимся на взламывании замков и сейфов. Приказы он сопроводил набором цифр, который означал, что действовать отмычками им придется до утра.

Однако работа наша не ограничилась одной ночью. Предстояло трудиться все праздничные дни без перерывов. Два дня и три ночи без передышки мы выставляли оконные рамы, подбирали отмычки к дверным замкам, разглядывали шифрованные комбинации самых секретных сейфов в самых секретных хранилищах на огромном пространстве Правительственного города, уклоняясь при этом от встреч с охраной, постоянно переодеваясь и меняя машины, с тем чтобы можно было сойти за швейцаров, ремонтно-строительных рабочих, унылых клерков, городских полицейских, а один раз — даже за любовницу высокопоставленного чиновника, которая «забыла свою сумочку». Но отыскать доклад так и не удалось. Нам даже не удалось найти запись о его получении или хотя бы одну из его копий.

В конце концов в час, когда в небе занималась заря нового рабочего дня, Ломбар Хисст с воспаленным от бессонницы глазами устало плюхнулся в кресло за столом той звериной норы, которую он называл своим кабинетом, и признал наше поражение.

— Должно быть, бумагу направили прямо в Великий Совет, — пробормотал он, адресуясь не столько ко мне, сколько к самому себе. — И не исключено, что доклад был послан лично самому императору. Да, паршиво обстоят наши дела.

Некоторое время он просидел так, храня молчание. Я все еще не решался спросить его, в чем, собственно, дело.

— Я просто нутром чую, что вопрос этот обязательно всплывет на ближайшем же заседании Великого Совета, — пробормотал он наконец. И снова погрузился в молчание, сокрушенно качая головой. — Уверен, что в этом усмотрят угрозу для пресловутого Графика Вторжения. Да, они наверняка придут именно к такому выводу. — Наконец после долгого сосредоточенного раздумья он решительно поднялся. — Ну что ж. Нам нужно хорошенько подготовиться. Я прижму Эндоу* (* Фамилия изменена. Никакого лорда Эндоу никогда не было в составе Великого Совета, как не существовало и так называемого Аппарата, а значит, он не мог входить в службы, подчиненные Управлению внешних связей. (Примечание цензора)) — его ослиную светлость, своего непосредственного начальника. Да, именно так я и сделаю. Лорд-попечитель внешних связей тоже иногда бывает полезным. Не думаю, что мне придется подымать вопрос о его последней, весьма интимной встрече с этим юным и прехорошеньким астронавтом. Нет, до этого наверняка не дойдет. Но нужно быть готовым ко всему. Куда же я засунул эти фотографии?

Порывшись в ящиках стола, он вскоре добыл оттуда целую пачку снимков. Однако тут внимание его опять переключилось на меня.

— Ты тоже пойдешь на заседание! — заорал он с неожиданной яростью. — Неужто ты не понимаешь, что из-за такого (…) все может провалиться?

Возможно, усталость притупила мою бдительность. А может быть, мне просто надоело покорно терпеть его нападки, так и не понимая, в чем дело. Поэтому неожиданно для себя я вдруг выпалил:

— А не могли бы вы все-таки объяснить, в чем, собственно, дело, что происходит?

И тут Хисста прорвало. Он угрожающе попер на меря, яростно выкрикивая:

— Они же прочтут доклад! И сразу же решат, что График Вторжения нарушен! Еще два года назад я тебя предупреждал, чтобы ты был постоянно начеку и блокировал или изменял содержание любого доклада Патрульной службы, имеющего хот какое-нибудь отношение к Блито-ПЗ. Это — Земля, идиот! Земля! — Ухватившись за отвороты моего мундира, он рывком поднял меня со стула и заорал прямо в лицо: — Ты пропустил именно такой доклад! — При этом он с такой силой тряс меня, что комната, казалось, пошла кувырком, — Ты создал угрозу для нашего Графика! Нам плевать на их планы! Но ты почти наверняка сорвал генеральный план Аппарата! И ты за это поплатишься!