— Ну давай же, давай, — увещевал он сиплым голосом. — Ты теперь на моей территории. Я готов!

Краем глаза я уловил какое-то движение, бледное облачко. Я резко повернулся, но опоздал. Оно исчезло, чтобы мгновение спустя светлым проблеском появиться в сумраке между двумя машинами. Оно передвигалось молниеносно, мгновенно появлялось и исчезало в разных концах машинного зала. Не более чем белое мерцание, неуловимое, как лунный свет, но мне показалось, что я начинаю различать бледное, безумное лицо. Держась в тени и избегая открытых мест, оно тем не менее приближалось. Приближалось к нам или, быть может, к стальной двери, за которой находилось загадочное и уязвимое сердце «Прометей инкорпорейтед».

В первый момент я подумал, что это, возможно, полтергейст. Тогда ясно, почему на мониторах ничего не видно. При достаточно сильной мотивации духи могут проявиться и в технологической, а не только в магической среде. Если так, Винсенту нужен священник или экзорцист, а не частный детектив.

Об этом я и сказал, на что Винсент раздражённо пожал плечами

— Перед началом строительства мои люди тщательнейшим образом исследовали историю этого места. Ничего не обнаружилось. Место полностью свободно от магических или паранормальных воздействий, и именно поэтому я начал строить здесь. Я механик, я строю машины! Это призвание, вроде твоего таланта раскапывать правду, Джон. В духах я ничего не понимаю. В этих вещах разбираешься ты. И я спрашиваю: как мы поступим?

— Смотря по тому, чего этот дух хочет, — ответил я.

— Он хочет меня уничтожить! Я бы сказал, это очевидно. Что это?

Белая тень теперь мелькала, казалось, co всех сторон сразу, приближаясь к нам. Мерцающая, бледная, с неровными контурами, длинными руками и озлобленными глазами, угадывающимися на едва различимом лице. Отрывистый жест — и на нас металлическим градом обрушиваются обломки машин. Я прикрыл голову руками и попытался заслонить Винсента своим телом. Град прекратился так же внезапно, как и начался. Мы подняли головы и увидели, что бледная фигура уселась на кожухе одной из машин и ломает её на части, выказывая сверхъестественную силу. Винсент взвыл от ярости и открыл огонь, но фигура исчезла задолго до того, как лазерный луч пронзил пустое пространство над кожухом. Я затравленно озирался, упираясь спиной в стальную дверь. Путей к отступлению не было, и я сделал единственное, что оставалось: использовал свой дар.

Я не люблю прибегать к его услугам. Он помогает врагам находить меня.

Я ушёл в себя, сосредоточился, и мой третий, внутренний глаз медленно открылся. Ну вот, теперь все отлично видно. Этот особый взгляд словно придал тени телесность, она обрела объём и вышла под яркий свет прямо перед нами. Она кивнула мне и враждебно уставилась на Винсента своими тёмными глазами. Я узнал её сразу, хотя она очень отличалась от свадебной фотографии. Мелинда Даск, шесть лет как мёртвая, все ещё в удивительном подвенечном платье, хотя уже и свисающем лохмотьями с её бледного тела Волосы цвета воронова крыла волнами спадают на плечи. Губы бледно-лиловые. Глаза… чёрное на чёрном, как два бездонных колодца, — затравленные, безумные, жестокие.

Прекрасная Дочь Висельника, хозяйка тёмных сил, все ещё красивая холодной, потусторонней красотой. Обвиняющим жестом она указала на Винсента. 3a годы, проведённые в могиле, ногти у неё отросли. Я перевёл взгляд на Винсента. Он тяжело дышал и дрожал всем телом. Но не было похоже, что он потрясён неожиданностью.

Я закрыл свой третий глаз, но Мелинда не исчезла. Я сделал шаг вперёд, и призрак перевёл ужасный немигающий взгляд на меня. Я показал ей свои пустые руки:

— Мелинда, это я, Джон.

Она отвернулась: я был ей безразличен. Её ярость и гнев были направлены на Винсента.

— Что скажешь, Винсент? — спросил я негромко. — Что происходит? Ты ведь знал с самого начала, кто это, не правда ли? Не так ли? И почему она тебя так ненавидит, что поднялась из могилы через шесть лет?

— Не знаю, — сказал он. — Клянусь, я ничего не знаю!

— Он знает, — прошелестела Мелинда.

Голос её был ясный и тихий, словно шёпот, доносящийся из бесконечности.

— Ты отлично выбрал место, Винсент. Так далеко от моего семейного склепа, как только можно, оставаясь в пределах Тёмной Стороны. Принёс жертвы перед началом строительства, пролил невинную кровь, дал клятву… Это могло бы удержать кого угодно, только не меня. Я — воплощение тьмы, и каждая тень для меня — открытая дверь! Эти шесть лет ушли на то, чтобы выследить тебя. И тебе не удержать меня, пока здесь находится то единственное, что имеет для меня значение. Я здесь, чтобы отомстить, Винсент. Милый добрый друг Винсент, 3a то, что ты сделал мне и Куинну.

Тут до меня наконец дошло. Я оторопело смотрел на Винсента, слишком потрясённый, чтобы сразу прийти в бешенство.

— Ты их убил, — сказал я. — Ты убил Мелинду и Куинна. Ты был их другом…

— Лучшим другом, — подтвердил Винсент.

Он перестал дрожать, а голос обрёл твёрдость.

— Ради вас двоих я был готов на все, Мелинда, но настал день, когда вы меня подвели. И я отравил ваш свадебный кубок. Это было необходимо и оказалось на удивление просто. Кто заподозрит шафера, к тому же лучшего друга? Даже Уокер ни о чём не догадался. — Улыбаясь, Винсент бросил взгляд на меня. — Да, конечно, я мало сомневался в том, что это Мелинда. Ты мне понадобился для уверенности. Потому-то я и попросил Уокера связаться с тобой от моего имени. Твой дар позволит удержать её в определённом объёме, в стабильной форме. Тогда лазерный луч легко обратит её в пар, окончательно разложит на элементы, чтобы она уже не могла собраться в одно целое. Сделай это для меня, Джон, и ты будешь партнёром в «Прометей инкорпорейтед». O таком богатстве и такой власти ты никогда и не мечтал.

— Они были и моими друзьями, — сказал я. — На всей Тёмной Стороне не хватит денег, чтобы заставить меня пойти против друга.

— Останься моим другом, Джон, — сказала Мелинда.

Она теперь стояла очень близко, и я чувствовал, как от неё веет могильным холодом.

— Помоги нам, как друг, в последний раз — мне и Куинну. Узнай, откуда он берет энергию. Открой его тайный источник.

Винсент выстрелил. Лазерный луч прошил мерцающую фигуру. Если он и причинил ей вред, Мелинда этого никак не показала.