— Не знаю. Сейчас это не главное. Там никого нет, никто не может ему помочь, никто даже не знает дороги туда. Мне надо лететь.

— Одной?

— Может, кто-нибудь из поселка согласится меня сопровождать… Если ты о волках, то я не боюсь. Немного боюсь заблудиться, и еще там снег, наверное, не знаю, смогу ли дойти.

— Почему дойти?

— Я не знаю, как выглядит это место с воздуха, не знаю, можно ли там вообще сесть.

— Понятно… Значит, по-твоему, там уже зима? Что надо одевать — сапоги? пуховку?

…Из самолета я позвонил Риману. Дежурный сообщил, что у него идет совещание, разбирают ночное ЧП. Что за происшествие, поинтересовался я. Оказалось, что ночью по неизвестным причинам отключилась вся сигнализация, а охрана почему-то долго этого не замечала, пребывая в уверенности, что все в порядке. Сейчас руководство пытается разобраться, что же произошло. Я попросил передать генералу, как только он освободится, что я лечу на восток, полет связан с проводимым мною расследованием, о результатах доложу завтра.

В поселок мы прилетели уже к вечеру. Рейсовый флайер, шедший из Красноярска, был пуст, что меня несколько удивило. Однако подлинная неожиданность ожидала нас на аэровокзале поселка: не успели мы сесть, как флайер окружила толпа людей, стремящихся поскорее улететь. Они едва могли дождаться, пока мы выйдем, они толпились у люка, мешая нам, — я видел такое впервые.

Заметив у входа в аэровокзал человека, судя по всему, из местных, который явно не собирался улетать и смотрел на толпящихся у флайера даже с некоторым презрением, я спросил у него, почему все так спешат.

— Почему-почему. Струхнули, вот почему, — сурово промолвил абориген.

— И чего же все так испугались?

— А ты послушай! Повернись да послушай хорошенько, сразу все и поймешь. Может, дальше ходить не захочется.

Я послушался совета, отвернулся от флайера, от людей — и услышал. Это шло со всех сторон, отовсюду, злобное, беспощадное. От него тело покрывалось липким потом, руки тянулись к оружию, хотелось оказаться возле огня, света, людей, подальше от темноты.

— И давно они так? — услышал я голос Янины.

— Да вторые сутки пошли. И днем и ночью, без остановок. Я такого, правду сказать, и не припомню. Вот городские и струхнули. Со стройки, считай, уже все разбежались.

— А ученые? Научная группа, которая здесь работала? — с надеждой спросила Янина.

— Тоже смылись! — Наш собеседник как будто даже был рад этому обстоятельству. — Сегодня утром все улетели, на лаборатории замок висит. Да чего там! Тут не то что городские, тут любой испугается. Ведь они не только воют, они и ходят. Сам видел! Средь бела дня по стройке бродят, прямо возле домов. Всех собак порезали. Мой пес как в конуру забился, так там и сидит. Правда ль, нет, говорят, двоих строителей вчера вечером порезали.

— И что же, разве в них не стреляли?

— Как не стреляли! Тут вчера такая пальба стояла! Стреляют, а убить не могут, вот какая штука. Тогда все и побежали. Наши и те сробели. «Оборотни, — говорят, — их пулей не убьешь, они нас всех изведут». Все по домам сидят, по поселку пройдешь — никого не встретишь. Моя баба и то с ума сошла: на избу какого-то божка якутского повесила, ходит, заклинания бормочет… А вы что — тоже ученые? Езжайте, ваших нету, никого нету!

— Нет, уезжать нам пока рано, — заявила Янина. — Нам в тайгу нужно.

— В тайгу?! — Собеседник смотрел на Янину с нескрываемым изумлением. — Вы — в тайгу?

— Да, мы — в тайгу. Вы не подскажете, где можно найти какой-нибудь транспорт?

— Транспорт? Глайдеров ни одного не осталось, на них строители уехали… В охотхозяйстве есть вездеход, только водитель вряд ли согласится…

— Я сам поведу, — храбро заявил я. При этом я пытался вспомнить, когда в последний раз имел дело с двигателем внутреннего сгорания — лет десять назад, наверное.

— Ну, если сам… Пойдемте, я покажу, где он живет, водитель. А переночевать у меня можете.

— Ночевать мы не будем, — твердо заявила Янина. — Нам срочно надо.

— Сейчас?! На ночь глядя?! — Теперь собеседник смотрел на нас уже не с удивлением — скорее это походило на страх. Может, мы стали для него кем-то вроде оборотней?

…Двигатель взревел в последний раз и умолк. И тогда стал снова слышен вой. Здесь он был совсем рядом; казалось, он исходит вон из тех кустов по краям косогора.

— Это то самое место, о котором я тебе рассказывала. — Я обратил внимание, что Янина говорит, почему-то понизив голос. — Ну, где они нам впервые явились — помнишь?