Шрифт:
– Не виноват!
– кричал прораб.
– Потому что - перестраивали! Сто раз! То вам шесть комнат в квартире подавай, то две, то восемь! А ведь это Дом, он не понимает, за что его калечат!
– Короче, за ночь, трещина должна быть заделана. И чтоб к утру Дом был без трещины! Где Федя?
– Послал за ним, говорят, тверезый!
– Учти, и ты в этот Дом тоже въедешь. Если обрушится - то и на тебя тоже.
Пришел Федя, лучший строитель СМУ.– А ну, протяни руки, - сказал он Феде.
Федя протянул - пальцы ходили.– Опять пианист! Сволочь пьяная!
– А Феде все равно, он в любом виде… - захихикал прораб.
– Пьянству - бой! Пьянству - бой!
– вдруг выкрикнул Федя.
– И чтоб к утру все было заделано, ты понял, Федор?
– Все сделает! Как обещался, так и сделает!
– кричал прораб.
– А мы тебе квартиру даем в Доме, Федор. Если обвалится, то и на тебя… Ну, с Богом, ребята! А церковь… - вдруг повернулся он к прорабу, - это же памятник культуры!.. Под этой церковью прадеды наши… Так что пусть стоит. Отреставрируем.
Федю увели. Потом на улице застучало, будто заколачивали двери. "Это леса возводят", - подумал он. Был час ночи, когда вдруг открылась дверь и вошел… Лицо смуглое, в странных пятнах. Курчавая рыжая борода торчком.– Вам чего, гражданин?
– Вселяюсь.
– Как это вселяетесь? Ведь ночь…
– А где сказано, что ночью нельзя вселяться, морда?
– Человек протягивал ордер.
– Поинтересуюсь, кто выдал вам ордер?
– Кто выдал, того здесь нету.
В ордере было написано: "Попов И. И."– Вы, простите, не родственник Сан Саныча Попова?
И вдруг рыжая бороденка исчезла, а вместо нее перед глазами возникла та, маленькая дверца. И чей-то голос томительно кричал за дверцей:
– Иуда! Вошел!
Когда он открыл глаза, перед ним стоял совсем другой человек - чернобородый, черноволосый. Он глядел на этого человека и чувствовал невыразимую печаль. А за человеком толпой теснились все смуглые и чернобородые лица. И все незнакомые ему. И все - с ордерами в Дом, где должны были жить только знакомые. Он оказался в ужасном положении: он понимал, что так быть не может: Дом был на брони.
Он никак не мог дождаться утра, чтобы начать звонить в инстанции - выяснять всю эту галиматью.
…Я очутился у дома, я узнал этот дом, Дом, который в нашем городе называли "дворянское гнездо".
Я любил это место: здесь стоит церковь с шатровой колокольней. И маленькое кладбище, где похоронены мои предки… Но теперь над всем этим возвышался Дом.
Дом был освещен багровым отсветом далеких пожаров. И я почему-то вошел в Дом, все ожидая окрика сторожа. Но никто меня не окликнул.
Я сразу увидел его. Он сидел один, в плаще и в шляпе на ушах. Неожиданно он обрадовался мне:
– Вы, если не ошибаюсь, наш краевед?.. Слава Богу, хоть одно знакомое лицо! Что вы так на меня смотрите?
– Я думаю, как же вы меня мучили!.. Всю мою жизнь мучили…
– Да, да, вы очень смешной случай, товарищ краевед, - сказал он, все время набирая номер телефона.
– У нас с вами вышла презабавная история. Давно-давно… я еще культурой тогда заведовал… и вдруг узнаю, что по всей нашей области ищут идеологические выверты. Представляете, в каком-то городишке Буе и то нашли. А Буй уж совсем затерявшийся город. "Буй да Кадуй черт три года искал: найдет - потеряет" - пословица… Короче, в каком-то Буе есть выверты, а у нас в райцентре - нетути?! Чушь! Ну, откуда у нас взять выверты, вы же видели наших писателей? И тут как раз вы приехали. Гляжу: человек образованный, с головой. Прибежал я к вам и прошу: покайтесь в вывертах. А вы упрямитесь, горячитесь: "Где ж у меня выверты-то?" - "А в статьях, в работах ваших!.." И тут выясняется, что у вас еще нет ни статей, ни работ, что вы институт только что закончили. Но я не гордый, я подождал. И ведь они появились - малюсенькие, с трехкопеечную монетку, но появились - выверты! И мы тебя за них - под дых! Под дых! Зачем, спросишь? В Средней Азии, когда птичьи бои устраивают, птичку в кулаке на бой несут. Почему? Потому что в кулаке она злеет! Вот ты и стал злым, глупый человек. А все потому, что не понял: пока тебя вслух ругают - с тобой в порядке. А вот как ты серьезное что сделаешь - ругать не будут. Замолчим о тебе. Тишина будет. Будто нету тебя. Будто смерть… - Он положил трубку на рычаг и продолжал: - Начальнику милиции звоню. Понимаешь, пришли какие-то люди в Дом… и все с подозрительными ордерами… а милиция не отвечает. Пойдем-ка вдвоем проверим квартиры, а?
– Ты что тут делаешь, Федор?
– строго спросил он.
– Туфли чищу. Вы ж квартиру мне дали. Я стенку в доме законопатил.