– Элиза по-прежнему ведет хозяйство, разве не так? – допытывалась Делия.

Но оказалось, что мистер Брэгг отвлек Кэролла, который спросил:

– О ком он говорит?

– Я тебе уже ответила: о сыне моего наймодателя.

– Поэтому ты с сумкой? «Одежда со вкусом для молодых людей, которые хотят выделяться». Ты покупаешь детские вещи? Вы хихикаете над подарками? И что это на тебе, бога ради, надето?

Делия оглядела себя. Ничего странного на ней не было – просто кардиган мисс Гринстед и домашнее платье-матроска.

– А что на мне надето?

– Ты такая, не знаю, зачуханная.

Перед ними со стуком появились две тарелки.

– Кому-нибудь кетчуп? – спросил Рик.

– Нет, спасибо. – Она обратилась к Кэроллу: – Милый, я...

– Я бы хотел кетчуп, – воинственно сообщил сын.

– Ой, извини. Да, пожалуйста, Рик. Кэролл состроил гримасу:

– Ты уже забыла, что у тебя есть сын, который ест картошку с кетчупом?

– Милый, поверь мне, – смутилась Делия, – я бы никогда этого не забыла. Ну о кетчупе, может быть, и забыла бы, но никогда...

Перед ними появилась пластмассовая бутылочка с кетчупом и кока-кола в высоких бумажных стаканчиках.

– Спасибо, Рик.

Делия подождала, пока повар уйдет, затем потянулась через стол и взяла Кэролла за руку. Костяшки его пальцев были шершавыми, как кожаная перчатка. Губы были сжаты. Сын был каким-то слишком конкретным, слишком определенным, она была больше привычна к туманному, мягкому образу Кэролла, который представляла себе в мечтах.

– Я бы никогда не забыла, что у меня есть дети, – мягко начала она.

– Точно. Как раз поэтому ты улизнула с пляжа и даже ни разу на них не посмотрела.

Кто-то позвал:

– Делия?

Она подняла глаза. Возле их стола стояли две девушки-подростка – Ким Брюстер и Мариетта, как ее там, Швартц? Шмидт? (Она приносила Джоэлу домой пироги, сладкие настолько, что сахар хрустел на зубах.)

– А! Привет! – Делия нехотя поздоровалась.

– Вы ведь не скажете мистеру Миллеру, что видели нас здесь, правда? – попросила Ким. Недавно Ким была одной из учениц Делии (она бесплатно вела в школе уроки математики для отстающих). – Он нас убьет, если узнает!

– Мы прогуливаем уроки, – встряла Мариетта. – А потом заметили вас здесь и решили спросить. Вы ведь знаете, что скоро день рождения мистера Миллера?

Делия не знала, но кивнула, лишь бы от них отделаться.

– Ну так вот, мы скидываемся на подарок и подумали, что вы могли бы подсказать, что лучше купить.

– О! Ну...

– Я хочу сказать, вы ведь знаете его лучше, чем кто бы то ни было. Он ведь не курит? А то кажется, что мужчинам можно дарить только всякие штуки для курения.

– Нет, не курит, – сквозь зубы процедила Делия.

– Даже трубку?

– Даже трубку.

– Просто мистер Миллер всегда такой, знаете, солидный, и мы подумали, что он здорово смотрелся бы с трубкой. Может, все-таки стоит ее ему подарить?

– Нет, я думаю, что ему это совершенно не понравится, – твердо сказала Делия. – Ну! Была рада повидать вас, девочки.

Но Ким разглядывала Кэролла из-под длинных шелковистых ресниц.

– Ты не ходишь в «Старье», – сообщила ему девушка.

Кэролл покраснел и переспросил:

– Старье?

В наш колледж Дороти Андервуд, он ужасно старый, – пояснила она, жуя резинку. – Ты, наверное, не отсюда.

Да.

– Я так и подумала, потому что мы тебя раньше не видели.

Делия принялась есть, зная, что лучше не смотреть на Кэролла. Но сын только взял бутылочку с кетчупом и тщательно, методично полил им каждый кусочек картошки.

– Ну... – наконец сказала Ким, и школьницы двинулись к свободной кабинке, бросив напоследок: – Спасибо, Ди. Если что-нибудь придумаете...

Делия отхлебнула колы.

– Так кто он? – спросил Кэролл, отставив кетчуп. Бутылочка издала чмокающий звук.

Она смущенно оглядела кафе.

– Мужчина с трубкой, мама. Такой солидный мужчина, которого ты так исключительно хорошо знаешь.

– О! – Делия рассмеялась, но не совсем искренне. – Это совсем не так. Он – мой босс.

– Верно. – Он оттолкнул тарелку. – Теперь все складывается. Неудивительно, что ты не вернулась домой к пикнику.

– К пикнику?

– Папа сказал, что к этому времени ты будешь уже дома, но, думаю, теперь мне совершенно понятно, почему ты не вернулась.