Делия переключилась на сумки с продуктами (понятно, куда клонит сын). Она начала рыться в покупках, словно в них могли появиться кукурузные хлопья.

– Ну дай я тебе дорасскажу мое приключение, – бросила она через плечо. – Откуда ни возьмись, появляется этот человек. Симпатичный. Он был похож на моего первого возлюбленного, Уилла Бритта. Не думаю, что я когда-либо рассказывала тебе об Уилле...

– Мам, – перебил ее, – когда ты позволишь мне переехать в гостиную?

– О, Кэролл...

– Никто из моих знакомых не живет в одной комнате с братом.

– Ну-ыу-ну. Множество людей в этом мире живут в одной комнате со всей своей семьей, – возразила она.

– Но не со своим пьяным братом-студентом. И не тогда, когда в доме есть свободная комната, прямо через коридор.

Делия достала коробку орзо и бросила мимолетный взгляд на младшего сына. Парню нужно подстричься, но лучше сказать ему об этом в более подходящий момент.

– Кэролл, прости меня, – заговорила она, – просто я пока не готова.

– Тетя Элиза готова! Почему ты нет? Тетя Элиза тоже была дедушкиной дочкой, и она говорит, что, конечно, я должен жить в его комнате. Она не понимает, что мне мешает.

– А, вы только послушайте нас! – нарочито весело заговорила Делия. – Портим такой хороший день спорами! Где твой отец? У него пациент?

Кэролл, не ответив, бросил тост на тарелку и теперь сидел, упрямо раскачиваясь на стуле, явно добавляя линолеуму новых вмятин. Делия вздохнула.

– Милый, – начала она, – я правда знаю, что ты чувствуешь. И обещаю, что довольно скоро ты сможешь занять эту комнату. Но не сейчас! Еще рано! Там до сих пор пахнет табаком из трубки твоего деда.

– Если я там поселюсь – перестанет, – буркнул Кэролл.

– Но этого-то мне и не хочется.

– Черт, тогда я начну курить. Делия принужденно рассмеялась.

– И все же, твой отец с пациентом?

– Не-а.

– Где же он?

– Бегает.

– Он – что?

Кэролл снова взял бутерброд и начал громко жевать.

– Что он делает?

– Бегает, мам.

– Ты хотя бы предложил пойти с ним?

– Господи, да он просто бегает по аллее Гилман.

– Я же просила вас, умоляла не отпускать его одного. Что если что-нибудь случится, а поблизости никого не будет?

– На аллее Гилман мало шансов, – ответил Кэролл.

– В любом случае, отцу не следует бегать. Ему нужно ходить.

– Бег для него полезен, – сказал сын. – Слушай, он не волнуется, его доктора не волнуются. Так в чем проблема, мам?

Делия могла привести множество вариантов ответа, но только приложила руку ко лбу.

Такова была ее жизнь, о которой Делия не стала рассказывать молодому человеку из супермаркета: жизнь грустной, беспокойной, сорокалетней женщины которая уже несколько десятилетий не пила шампанского. Муж был старше ее на добрых пятнадцать лет и в прошлом феврале пережил приступ острой боли в груди. В «скорой помощи» сказали, что он был вызван ангиной. И теперь каждый раз, когда он отправлялся куда-либо один, Делия боялась. Она ненавидела, когда он водил машину, и продолжала находить причины, чтобы не заниматься любовью из страха, что это убьет его, и ночами лежала без сна, замирая в перерывах между долгими, медленными вдохами мужа.

И дети ее были не младенцами, они были взрослыми. Огромными, шумными, невоспитанными, надменными созданиями – Сьюзи, старшекурсница школы Гушера, с непонятным энтузиазмом тяготеющая к разнообразным, но непременно активным видам спорта; Рамсэй, первокурсник из института Хопкинса, готовый в любой момент упорхнуть из родительского гнезда к двадцативосьмилетней подружке, матери-одиночке, с которой он каким-то образом сошелся. (И Сьюзи, и Рамсэй были убеждены, что семейное благосостояние не позволяет им зажить самостоятельной жизнью.) И малыш Делии, ее любимчик, милый, славный Кэролл превратился в грубого подростка, вырывающегося из материнских объятий, критикующего ее одежду и с отвращением закатывающего глаза при каждом ее слове.

Как сейчас, например. Решив начать все сначала, Делия собрала покупки и спросила:

– Кто-нибудь звонил, пока меня не было? И услышала в ответ:

– С какой стати я буду отвечать на взрослые звонки.

Сын даже не удосужился придать фразе вопросительную интонацию.

Потому что взрослые покупают сельдерей для твоего любимого мятно-горохового супа, могла бы сказать Делия, но годы общения с подростками сделали ее пацифисткой. Она вышла из кухни и прошла через коридор в библиотеку, где у Сэма стоял автоответчик.

Они называли ее библиотекой, и книги действительно занимали все пространство стен от пола до потолка, но главным образом это была комната с телевизором. Бархатные занавески, постоянно задернутые, придавали помещению темно-красный отсвет старинного дома, как в кино. Кофейный столик загромождали жестянки из-под лимонада, коробки из-под пиццы и взятые напрокат видеофильмы. Сьюзи, расположившаяся на кушетке, смотрела субботние утренние мультфильмы вместе со своим приятелем Дрисколлом Эйвери. Эти двое начали встречаться так давно, что выглядели как брат и сестра, с одинаковой гладкой, чуть смуглой кожей, подтянутыми, лишенными талии фигурами в одинаковых мешковатых спортивных костюмах. Когда Делия вошла, Дрисколл слегка кивнул. Сьюзи и на это не сподобилась, только переключила канал на дистанционном пульте управления.