– А, ну я вообще-то не пойду внутрь. Я просто отвезу вас, а Сьюзи потом заберет.

Элиза с грохотом засыпала в кувшин лед. Линда уселась на стул во главе стола, а девочки заняли места по сторонам от нее. Когда Делия поставила перед ними лимонад, Мари-Клер закричала:

– Фу! Там полно козявок!

– Это для вас полезно, – заметила Линда и начала разливать лимонад.

– И там крупные зернышки к тому же!

– Они вас не съедят.

– Это она так говорит, – обратилась Тереза к Мари-Клер бесцветным голосом. – А на самом деле они пустят корни в желудке, и из ушей у тебя начнут расти лимонные деревья.

– Ой, Тереза, хватит, – приказала Линда.

Не обратив на нее внимания, близняшки многозначительно переглянулись. Наконец Мари-Клер заявила:

– Думаю, нам совсем не хочется пить.

– Мы пойдем наденем купальники, – добавила Тереза.

Они вскочили со стульев и выбежали из кухни.

– О господи, – сказала Линда. – Прости, Лиз.

– Ничего, – жестко ответила Элиза.

В такие мгновения Делия сознавала, что Элиза именно та, кого называют старой девой. Она так уныло выглядела в своем эксцентричном выходном наряде: костюм в стиле сафари и цокающие туфли. Нагнув голову, сестра подтянула к себе стул – стриженые черные волосы закрывали лицо так, что невозможно было понять его выражение, – уселась и сложила руки на столе.

– Ну а я хочу пить, – громко произнесла Делия, села и подвинула к себе стакан. Из прихожей донеслось несколько ударов – близняшки определенно тащили чемодан вверх по лестнице. Судя по всему, они собирались жить вместе со Сьюзи.

В открытом окне показалось бородатое лицо рабочего. Он посмотрел на женщин, моргнул и исчез. Делия и Линда его видели, а Элиза, которая сидела к окну спиной, нет.

– Что он, собственно, собирается делать? – спросила Линда.

Элиза сказала:

– Он? Кто?

– Рабочий, – объяснила Делия.

– Нет, не рабочий, – поморщилась Линда. – Я имею в виду Сэма. Почему он велел вырвать все кусты?

– Он говорит, что они старые и бесформенные.

– Разве нельзя просто подстричь их или что-нибудь в этом роде? А центральное кондиционирование! Этот дом для такого не предназначен.

– Я уверена, что мы это оценим, когда станет жарко, – заступилась Элиза. – Выпей лимонада, Линда.

Линда посмотрела на стакан, но не стала пить.

– Хотела бы я знать, откуда он взял деньги, – мрачно начала она. – К тому же этот дом записан на нас, а не на него. Отец его нам троим оставил.

Делия посмотрела в окно (она подозревала, что ремонтник притаился внизу, увлеченный, как и прочие рабочие, частной жизнью других людей).

– Господи! – застонала она. – Лучше мы поедем в бассейн. Кто хочет что-нибудь из магазина «Эдди»?

– «Эдди»? – спросила Элиза.

– Я собираюсь купить там фруктов по дороге домой.

– Делия, ты забыла, что мать Сэма придет на ужин? А тебе еще нужно разобраться со счетами страховой компании! Почему бы мне тогда не отвезти близняшек в бассейн, а потом заехать в «Эдди»?

– Нет! Пожалуйста! – зачастила Делия. – Я хочу сказать, у меня уйма времени. И к тому же мне нужно выбрать фрукты самой, потому что я не уверена, что...

Она слишком вдавалась в объяснения – обычная ошибка. Линда ничего не заметила, но Элиза очень внимательно на нее смотрела. Как Делии иногда казалось, сестра умела читать ее мысли.

– Во всяком случае, – закончила Делия, – я вас обеих скоро увижу. Хорошо?

Делия встала. И тут же услышала, как племянницы несутся по лестнице.

– Ты не передашь мне сумочку? – попросила она. Элиза по-прежнему смотрела на нее, но потянулась за сумочкой к стойке и подала ее.

Близняшки ссорились в прихожей из-за очков, которые, должно быть, вытащили из пляжных вещей. На девчушках были вязаные купальники разных цветов: у одной красный, у другой синий; на длинных бледных ногах у каждой – красные с синим шлепанцы. Ни у одной не было полотенца, но они лежали наверху, и поэтому Делия не стала напоминать о них.

– Пошли, – сказала она. – Я припарковалась у входа. Линда крикнула из кухни:

– Делайте что велит инструктор, слышите, девочки?

Они обошли валявшийся на крыльце пляжный зонт. Возле ступенек молодой человек в красной бандане выкапывал корни кустов азалии.

– Хотел бы и я пойти плавать, – улыбнулся он.

– Тогда пошли с нами, – предложила Тереза.

– Дурочка, не видишь, на нем нет купального костюма, – возразила Мари-Клер.

На дорожке племянницы обогнали Делию, напевавшую стишки, которые она помнила с детства:

Ну, это – жизнь.