В дверь заглянул Ярдман.

– Пора, – сказал он.

– Успеется, – хихикнул Билли.

– Вставайте, вставайте, мой мальчик, – сказал мне Ярдман. – Что за недостойная поза. Хватит глядеть в стену.

Когда я встал, он взялся за ворот моего пиджака и потянул его назад и вниз. Еще два рывка, и пиджак оказался в его руках.

– Я очень сожалею, – снова заговорил Ярдман. – Честное слово. Но я должен попросить вас завести руки за спину.

Я не пошевелился. Я понимал, что для меня это равносильно смертному приговору. Билли протиснулся в узкое пространство между мной и умывальником и сунул мне в шею револьвер.

– Я должен предупредить вас, мой мальчик, что ваша жизнь висит на волоске, – заявил Ярдман. – Если бы Билли так обидно не промахнулся, вы бы уже лежали в миланском морге. Если вы откажетесь сделать то, что мы вас просим, он будет счастлив исправить свою оплошность.

Я заложил руки за спину.

– Вот и хорошо, – одобрительно заметил Ярдман и стал связывать их веревкой. – А теперь, мой мальчик, – продолжал он как ни в чем не бывало, – вы нам поможете. У нас для вас небольшое дельце.

Глаза-прожектора Билли засияли, и его улыбка мне не понравилась.

– Поскольку вы не спрашиваете, в чем оно состоит, – продолжал Ярдман, – то я сам вам объясню. Вы должны убедить вашего друга-летчика изменить курс.

«Изменить курс!» Простые слова. Меня как током ударило. Патрик был не настолько крепок...

Я промолчал, и Ярдман спокойно добавил:

– Я хотел попросить бортинженера, но, поскольку вы с пилотом друзья, лучше это сделать вам.

Я снова промолчал.

– Он нас не понял, – хмыкнул Билли.

Но я все прекрасно понял. Патрик сделает то, что ему велят. Ярдман открыл дверь.

– Повернитесь, – сказал он.

Я повернулся. Взгляд Ярдмана упал на засохшие пятна крови на моей рубашке. Он протянул руку, вытащил конец рубашки и увидел повязку.

– Ты его оцарапал, – снова упрекнул он Билли.

– Он бежал, потом стал падать, так что это не самый плохой выстрел, – отвечал тот.

– Непрофессиональная работа, – скривился Ярдман.

– Я исправлюсь, – злобно пообещал Билли.

– Будь так добр, – сказал Ярдман, а мне велел: – Выходите, мой мальчик.

Я вышел вслед за ним из туалета и оказался в салоне. Там все было нормально. Четыре кобылы стояли в двух средних боксах. Их погрузили, похоже, сам Ярдман и Альф. Передние и задние боксы были разобраны. Вокруг лежали привычные брикеты сена. Шум от двигателей. Обычная температура. Все нормально. Спокойно. Как в гробу.

Ярдман сказал на ходу:

– Сюда, – и, миновав небольшое пустое пространство в хвосте самолета, ступил на площадку, образованную частями бокса, остановившись у ближайшего.

Я подошел к Ярдману. Сзади Билли тыкал мне в спину револьвером.

– Вот и хорошо, мой мальчик, – сказал мой работодатель. – Встаньте спиной к боксу.

Я повернулся лицом к хвосту самолета. Ярдман довольно долго возился, привязывая меня к металлическому брусу бокса. Билли стоял на разобранном боксе и развлекался тем, что целился в разные части моего тела. Стрелять он не собирался. Я видел его ужимки, но смотрел дальше, туда, где были кресла. Там сидел человек. Вид у него был любопытствующий. Это был тот самый Джон, который летел с нами в Милан. Но его вояж не закончился, Ярдман решил перебросить его куда-то еще. Он медленно поднялся с места. Его важные манеры контрастировали с простой одеждой.

– Это необходимо? – спросил он громко, перекрывая шум моторов.

– Да, – коротко ответил Ярдман. Я посмотрел на него. Скулы резко обозначились под его морщинистой кожей. – Мы знаем свое дело.

Билли надоело махать револьвером перед неблагодарной аудиторией. Он спрыгнул с платформы и потащил брикет сена в проход между стоящими и разбросанными боксами. На него он поставил второй брикет. Затем еще два. Потом, привстав на цыпочки, забил все пространство до потолка брикетами, какие только были в самолете. Получилась внушительная стена из сена в трех футах слева от меня. Ярдман, Джон и я молча наблюдали за его деятельностью.

– Хорошо, – сказал Ярдман, когда Билли закончил. Он посмотрел на часы, выглянул в окно и спросил: – Готовы?

– Готовы, – ответили Джон и Билли.

Я промолчал. Я не был готов.

Все трое двинулись в заднюю часть самолета, пригибаясь под багажными полками и спотыкаясь о цепи. Я быстро понял, что Ярдман умел обращаться с веревкой: я не мог даже пошевелить руками. Я попытался ослабить путы, но из этого ничего не вышло. Вдруг я заметил, что на меня смотрит Альф. Он появился из головной части салона и стоял, глядя на меня с обычным, туповатым выражением на лице.