— Он никогда не рассказывал, а я никогда не спрашивал. Я знаю только, что поместья, полученные моим отцом, состоят из заболоченных земель за пределами Илита, а доходов с них я не видел ни гроша.

После этих слов за столом все рассмеялись. Шутки Кога над самим собой немного подняли настроение.

— Ну, даже если ваш отец обошел закон в этом вопросе, я своей волей подтверждаю ваш титул и права на земли, пусть и бесполезные, — молвил король. — Лучший фехтовальщик заслуживает награды.

Он подал знак, и паж принес алую подушку, на которой лежал меч необыкновенной красоты. Гарда была украшена серебряной филигранью, а сам клинок был из лучшей стали, какую доводилось видеть Когу.

— Это меч из нашей кузницы в Родезе, — сказал король. — Считается, что там делают лучшие в мире клинки, и мы полагаем, что это подходящий подарок для победителя турнира.

Ког принял меч; другой паж подал ему роскошно украшенные ножны.

— Ваше величество, я искренне тронут.

— Насколько нам известно, вы будете служить нашему другу герцогу Каспару.

— Да, ваше величество.

Король выпрямился в кресле, и его улыбка угасла.

— Служите ему усердно и доблестно, но, если судьба приведет вас на родину, сквайр, для вас отыщется место и здесь. — Король бросил взгляд на Каспара: — Мы всегда найдем применение хорошему фехтовальщику, особенно столь одаренному.

Ког кивнул, и король взмахом руки отпустил его. Молодой человек, следуя за пажом, вернулся за свой стол, чувствуя, что последние слова короля опять испортили настроение присутствующим.

Усаживаясь, Ког вспомнил слова капитана Прохаски и снова в душе согласился с ним: это не придворный праздник. Это военный совет.

КОГ СМОТРЕЛ НА ГОРОД.

Он стоял на балконе у королевских апартаментов, дожидаясь, пока герцог Каспар закончит совещаться с королем. Внизу расстилался Рилланон; Ког не мог налюбоваться на его великолепие. Молодой человек очень жалел, что у него нет времени на изучение города: если бы он не поступил на службу к герцогу, именно этим он бы сейчас и занимался. Однако теперь у него появились новые обязанности.

— Дивный вид, не правда ли? — раздался за спиной знакомый голос.

Он обернулся и поклонился подошедшей леди Наталье.

— Да, миледи.

— Брат скоро выйдет и, не сомневаюсь, придумает для вас какое-нибудь дело.

Ког редко испытывал смущение в присутствии женщин, но после ночи на охоте он никак не мог понять, чего ожидать от Натальи, да и чего она ждет от него — не знал.

Словно читая его мысли, она улыбнулась и подошла ближе. Нежно коснувшись его щеки, Наталья сказала:

— Не беспокойся, мы мило провели время, вот и все. Я — инструмент государственной политики своего брата, как и ты. У него на мой счет определенные планы, так что тебе нет необходимости объясняться мне в любви.

Ког усмехнулся.

— Меня, миледи, беспокоит не это. Хотелось только понять, совсем ли меня отставили или… мое общество потребуется снова.

Она помолчала, рассматривая его.

— Почему мне кажется, что тебе одинаково безразличны оба этих варианта?

Ког взял ее за руку.

— Это неправда, миледи. Вам нет равных среди женщин.

— Лжец. Ты используешь женщин так же, как я использую мужчин. Мы слишком похожи, Ког. Ты когда-нибудь любил?

Ког ответил не сразу.

— Однажды мне казалось, что да. Я ошибся.

— А, — сказала Наталья, — так от любви нас защищает разбитое сердце?

Ког не стал ничего объяснять.

— Если вы так считаете, пусть так и будет.

— Мне кажется, иногда лучше вообще не иметь сердца. Вот у возлюбленной моего брата, леди Ровены, сердца точно нет.

В душе Ког не мог не согласиться. Он очень хорошо это знал, потому что именно эта женщина и разбила ему сердце — и это был самый жестокий урок Конклава. Алисандра, как ее тогда звали, и в самом деле была бессердечна. И это очень больно ранило Кога.

— Мне придется выйти замуж за того, кого укажут, из политических соображений. Поэтому я и ищу удовольствий, где могу. — Помолчав, Наталья спросила: — Как тебе молодой король?

— Понятно, — усмехнулся Ког. — Ваш брат хочет сделать вас королевой Островов?