Шрифт:
Его настроение заметно ухудшилось, когда он стал приближаться к дому. Неприятности прошедшего дня вновь вернулись и стали мучить. К тому времени, когда он достиг окраин Корорареки, душу его давило чувство жестокого раскаяния и одновременно гнева. Ни то, ни другое не затихало в нем. Он вошел в дом мрачный, как туча.
Из гостиной тут же раздался голос. Он только усугубил мысли о тех проблемах, которые с сегодняшнего дня вторглись в его до этого спокойную жизнь.
— Роберт? Это ты?
Она сидела в гостиной на диване и шила.
«Какая благостная картинка! — с горечью подумал он. — Вы только посмотрите!»
Заметив нахмуренное выражение на его лице, Холли встревоженно поднялась с дивана и подошла к нему.
— Я так волновалась, Роберт. Уже очень поздно. А Сэмюэл не знал… или не хотел сказать мне, куда ты отправился и где можешь пропадать. Вот я и…
— Наверх, — сдавленным голосом проговорил он. Она удивленно и недоуменно взглянула на него.
— Роберт?
— Давай наверх! Быстро!
Она заставила себя улыбнуться.
— Конечно, Роберт… Если ты этого очень хоче… Ой!
Он подошел к ней и поднял ее на руки, как ребенка.
— Роберт, мне больно!
Он понес ее по лестнице наверх, даже не ощущая ее тяжести. Голова у него горела.
Сила его страсти перепугала ее, но потом она растворилась в ней вместе с ним. Ею овладела жуткая усталость, и она почти тут же уснула. Перед сном она взглянула на мужа. Выражение его лица не добавило ей спокойствия. Желание его было удовлетворено, но оставалась еще что-то… Что-то, чего она не понимала. Что-то, что бушевало и рвалось внутри него, не давая ему покоя.
Это было чувство вины. Потому что он, думал Коффин, занимался любовью с женой, которая любила его так сильно, что пожертвовала жизненными удобствами, друзьями, родителями и отправилась за тридевять земель, чтобы начать жизнь заново после трехлетней разлуки. Чувство вины от того, что, занимаясь с ней любовью, он чувствовал, что видит перед собой сразу двух женщин.
Изменник!
Внутренний голос не давал ему спокойствия. Он терзал его и мучил.
Изменник телесно, но главное — в душе.
Он весь покрылся холодной испариной. Перевернувшись на другой бок, Коффин сомкнул глаза. Как все плохо!
Той ночью к нему поздно пришел первый сон. Он летел над бесконечным зеленым ландшафтом. Сильный, наполненный энергией, хозяин всего, на что падал его взгляд. Равный Господу! Потом вдруг земля разверзлась под ним, и из нее стали вырываться языки пламени и серные пары. Его стало засасывать вниз. Дыра грозила пожрать его. Из огня вышли две женщины: Мэри и Холли. Каждая могла спасти его. Но Холли была всего лишь пустой оболочкой, призраком, лишенным и силы и власти. Мэри же только смеялась над ним. Она смеялась до тех пор, пока он не ударил ее. Его пальцы забрались в ее яркие волосы и притянули ее к нему. Ее рот впился в его рот.
Затем он увидел, что огонь появился в ее волосах. В глазах горели дьявольские, адские искорки. Ее ненависть изливалась, словно кипящая смола. С криком ужаса он оттолкнул ее от себя, но ее волосы прилипли к нему, словно щупальца спрута. Она подтянула его к себе, крепко охватив его своими волосами и руками. Ее глаза прожигали его насквозь. Он чувствовал, что плавится под ее взглядом.
Сбоку появился еще один силуэт. Коффин узнал Туото. Старый колдун смотрел на него равнодушно. В его взгляде не было ни сочувствия, ни укора. Коффин попытался отвернуться, но куда бы он ни смотрел, везде наталкивался на глаза старика. Эти глаза были отделены от тела и плавали в пустоте. Теперь Коффин рассмотрел выражение этого взгляда. Все-таки укор. Даже обвинение.
Проснувшись посреди ночи, он так тяжело дышал, что боялся разрыва легких. Он сел прямо на кровати и дождался, пока дыхание выровняется, затем глянул на Холли. Она спала, не ведая о кошмаре мужа, простыни смялись под ее стройным телом.
Прежде чем лечь опять, он долго смотрел на жену.
В этот раз ему удалось заснуть спокойно.
Глава 11
Посетители его дома никогда не заикались о бывшей любовнице молодого капитана. Его друзья были слишком осмотрительны и очень хорошо понимали, что их собственные жены почти ничем не защищены от гнусной атмосферы слухов, которыми полнился Пляж. Поэтому им и в голову никогда не приходило рассказывать о той жизни, которую вед Коффин до приезда из Англии его супруги Холли. Те же, кто порой испытывал горячее желание поделиться с Холли некоторыми «пикантностями», имели всегда возможность лицезреть на одной из стен дома саблю молодого капитана, которая угнетала их и заставляла молчать.
Таким образом ничто не помешало Холли и Кристоферу Коффинам со временем хорошо вписаться в то, что называлось «цивилизованной» жизнью в Корорареке.
Со своей же стороны Коффин мужественно подавлял ностальгические настроения, которые по временам охватывали его со страшной силой, отзываясь неприятными сосущим ощущением в желудке, и больше никогда не заглядывал в маленький домик, затерявшийся между пивными и игральными заведениями. Вскоре после разрыва с Мэри он прослышал о том, что она сблизилась с тем моряком, который как-то бросил молодому капитану дерзкий вызов: Шоком Коннотом.