Двери гостиной раздвинулись перед высокой, мощной фигурой, которая сделала два шага в комнату, а потом замерла.

— Отец! Вы должны выбираться отсюда! Коффин быстро поднялся, понимая, что со своего места Эндрю не видел рану Мериты. Внимание его сына было отвлечено видом Флинна Киннегада с дикими глазами, который стоял, вжавшись в угол, закусив зубами кулаки.

— Все в порядке, Эндрю, — Коффин был удивлен тем, как спокойно удалось ему это сказать. — Я справлюсь. С усилием Эндрю перевел взгляд на отца.

— Не важно, что здесь происходит. Все должны выйти. Слуги уже убежали.

— Почему? Здесь и раньше были землетрясения, хотя ни одно из них и не продолжалось так долго. — Коффин намеренно игнорировал вулканический шлак, вливающийся в окна.

— Это не землетрясение, отец. Это Таравера. Гора взорвалась.

Коффин тяжело уставился на своего сына.

— О чем ты говоришь?

— Иди и посмотри сам.

Коффин последовал за сыном через переднюю дверь. Крыша веранды защищала их от каменного потопа.

— Этого не может быть. — То, что Коффин видел, противоречило его словам. — Таравера — это просто обычная гора. Мертвая скала.

Да, гора, но больше не молчаливая. Три различимых кратера появились у вершины серой громадины. Огромное облако, черное, как тушь, нависло над дымоходом горы. Гигантские вспышки молний прорезали небо, раскалываясь с громовым грохотом. Казалось, самый воздух загорелся, хотя на самом деле это было лишь отражением озера магмы, просачивающейся наверх. Безвредная, мирная Таравера разразилась полным, яростным извержением.

Молнии, жар от извергающейся магмы и ужасающий грохот, с которым гора выбрасывала в небо раскаленные добела камни, предоставили им достаточно освещения, чтобы ясно увидеть озеро и окружающий ландшафт. Пепел и пемза начали падать еще плотнее, время от времени затмевая все вокруг них.

Коффин и его сын с удивлением и благоговением взирали на происходящее. Когда они стояли, слушая, как колотят по крыше обломки, Коффин старался вспомнить что-то из далекого прошлого. Эндрю прервал его задумчивость.

— Это было предсказано, отец.

— А? Что? — Коффин, прищурившись, посмотрел на сына.

— Я имею в виду, мне сказали, что это произойдет.

— Ты говоришь глупости, глупости! Теперь для этого нет времени. — Роберт Коффин схватил сына обеими руками. Его пальцы вцепились в плечи молодого человека. — Послушай меня и сделай, как я скажу. Найди свою лошадь, пока она не сорвалась с привязи. Возвращайся в гостиницу. Ты должен забрать оттуда Валери.

— Она же будет там в безопасности, отец. Террейсис — это новая постройка. Она выдержит.

— Если станет еще хуже, то ничто не выдержит. Я читал о таких вещах. Твоя мать, — он мучительно вздохнул, снова обретая дар речи, — твоя мать любила читать книги пакеа. У нее была одна, которая называлась «Последний день Помпеи». О городе, который был погребен под пеплом при извержении вулкана много веков назад. Я не дочитал ее.

— Так не может получиться. Таравера — не настоящий вулкан, — Эндрю заставил себя улыбнуться. — Она скоро прекратит.

— Об этом нам не известно, так же как и о том, чем на самом деле является Таравера. Ты знаешь, что всегда говорили о ней маори. Возвращайся в гостиницу, сейчас же. Найди Валери. Ну же, быстро!

Эндрю посмотрел на дом.

— А как же ты и мама?

— Мы сами о себе позаботимся. Не волнуйся о нас, черт возьми. У меня есть пара вещей и некоторые бумаги, которые нужно забрать. Потом мы возьмем экипаж и приедем в город. Давай же, мальчик. Подумай, как, должно быть, напугана Валери.

— Ладно. — Эндрю начал спускаться по ступеням, защищаясь рукой от пепла. Булыжник весом не менее пяти фунтов ударился оземь рядом с ним. Еще один пробил крышу веранды.

— Иди! — Коффин повернулся, скрылся внутри и захлопнул двери.

Эндрю Коффин колебался посреди падающей пемзы. Все произошло слишком быстро. Потом он подумал о словах отца, о Валери. Повернувшись, он побежал и, перепрыгнув через ограду одним рывком, почти влетел в седло своего любимого скакуна. Обычно ничто не выводило из равновесия трехлетка, но сейчас он бился на привязи с пеной у рта к закатывал глаза. Коффин перерезал веревку и старался усмирить животное. Когда жеребец наконец услышал голос своего наездника, он немного успокоился. Эндрю вывел его на дорогу. Он вышел без понукания.