— Арики? — резко спросил Коффин на маори.

— Не арики. Только рангатира. Но у него много мана. Он был великим воином в войнах и — ой! — она закрыла рукой свой рот и с опаской поглядела на Эндрю. — Может быть я не должна была этого говорить.

— Это не важно, — уверила ее Мерита. — С войнами уже покончено. Теперь мы все должны жить в мире, что бы там не было. Как зовут твоего отца, дитя?

— Его зовут Опотики, мэм.

Раздался грохот и поднос полетел на пол. Один из стаканов разбился, кувшин не разбился, зато желтая жидкость разлилась из него по гладкому паркету.

— Что случилось, я что-нибудь не так сказала? — Валери прижалась к Эндрю, ища защиты. Он вопросительно взглянул на мать.

— Да, что случилось?

— Опотики? — Коффин теперь стоял, поднявшись с кресла. — Опотики, сын большого вождя Те Охине?

— Да, так звали моего деда, — Валери нервно глядела на родителей Эндрю. — Но что случилось? В чем проблема?

— Ничего. Все хорошо. Все хорошо, — Мерита уже оправилась от шока и успела прийти в себя. Она слабо улыбнулась. — Это не важно, между вами ничего не стоит.

— Стоит? Между ними? — Коффин заорал, как раненный медведь. — Что, ты думаешь, может встать между ними? Я не хотел этой свадьбы, когда Эндрю впервые о ней упомянул. Теперь она просто невозможна, — он обернулся к сыну, который смотрел на него непреклонно. То, что началось плохо, продолжилось еще хуже, и он совершенно не представлял, что произошло.

— Почему? Какая разница, кто отец Валери? Он уже говорил мне что был хау-хау.

— Не в этом дело, это здесь не при чем, — Коффин махнул рукой. — Он убивал без жалости, но то же самое делали многие из нас. Как сказала твоя мать, войны окончились — и мы победили.

— Никто не победил, — настаивал Эндрю. — Это был нейтральный мир. Ты это знаешь, отец. Маори перестали сражаться с Британской армией. Я читал документы и истории. Никто из «туземных» народов никогда не делал подобного. И поэтому мир был достигнут. Маори не могли быть побеждены, — он неожиданно нахмурился.

— Ты говорил сейчас о деде Валери. Я не слышал, чтобы ты говорил о нем, когда я был ребенком. Коффин слегка отвернулся.

— Те Охине был великий человек. Один из величайших арики. Он был убит бандой предателей-пакеа. Опотики был его сыном.

— Эта девочка, — сказала Мерита, — не Опотики.

— Это не важно, — настаивал Коффин. — Свадьбы быть не может.

— Но почему, отец?

— Во-первых, потому, что я не считаю, что это очень для тебя подходит, и во-вторых, из-за репутации ее отца, — Валери вся сжалась, пытаясь спрятаться за Эндрю. — Жениться на маори само по себе вовсе не плохо, — Коффин взглянул на Мериту и его голос слегка потеплел. — Я сам поступил именно так, хотя у нас не было никаких бумаг и церемоний. Но другое дело, когда будущий глава «Дома Коффина» женится на дочери самого страшного из военных вождей.

— Мой отец живет теперь в мире с пакеа, — смело сказала Валери. — Он живет среди них и общается с ними, как с друзьями.

Коффин понимающе кивнул.

— Здесь, в центральных землях, это довольно обычный факт. В Окленде или в Веллингтоне это не так. Люди там забывают не так быстро, — он покачал головой. — Это невозможно, просто невозможно. Кроме того, есть еще одна причина, по которой ты не можешь жениться.

— Нет таких причин с которыми бы я согласился, — сказал ему Эндрю.

Тогда его отец сказал почти извиняясь.

— Валери твоя двоюродная сестра.

Оба возлюбленных ничего на это не ответили. С открытым от удивления ртом Валери посмотрела на Эндрю, который безмолвно смотрел на свою мать. Она медленно кивнула.

— Это правда, Эндрю. Отец Валери… — слова, казалось, застревали у нее в горле. — Отец Валери, Опотики, мой родной брат. Разве ты не сказал им, кто ты?

— Только мое первое имя, — смущенно ответил Эндрю. — Я никогда… — он тряхнул головой и его голос окреп. — Что это все значит? Это безумие!

— Мой отец никогда не говорил, что у него есть живая сестра, — пробормотала Валери, глядя на женщину, претендовавшую стать ее тетей. — Он сказал, что все они были убиты вместе с моим дедом.

— Твоему отцу было приятнее думать обо мне, как о мертвой. Я для него умерла, когда моим любовником стал пакеа, — Мерита глубоко вздохнула. — Вот видишь, беспричинная ненависть свойственна не только пакеа. Но это не важно. Если вы любите друг друга…

— Любим, мама, — Эндрю обнял Валери.

— Тогда должна быть свадьба.