Он подошел к окну, где стояла Флинт, но ничего не сказал. Одна его часть не хотела беспокоить ее, но другая часть хотела вызвать ее на откровенность, узнать что-то об этой женщине, проникнуть за барьеры, что она возвела вокруг себя. Она была его ведомым, и Блейру нужно было больше знать о ней, даже если она не хотела общаться с другими.

Было похоже, что лейтенант полностью отдалась своим чувствам, и Блейр не думал, что она его хотя бы заметила. Но через секунду она посмотрела на него. «Сэр», — тихо сказала она. Одно это слово несло большой разброс эмоций — печаль и одиночество, смешанные с намеком на упрямую гордость, показывая кусочек души Флинт.

— Я не хотел беспокоить вас, лейтенант, — сказал Блейр. — Мне просто было интересно, что в этом виде вас так… захватило.

— Просто… задумалась, — неохотно ответила она.

— Я когда-то летал здесь, — продолжил Блейр. — В этой системе можно многое спрятать, со всеми этими спутниками и астероидами. Вы здесь в первый раз?

Флинт скорбно покачала головой.

— Это моя родная система, сэр, — сказала она. — Мой отец командовал эскадрильей планетарной обороны после того, как мы переехали с Земли. Научил меня всему, что знал о полетах.

— Получается, что это семейная традиция, — заметил Блейр.

Она отвела глаза.

— Он хотел передать ее моему брату Дейвиду, но… у килрати были свои планы.

— Мне очень жаль, — сказал Блейр, чувствуя несоответствие слов чувствам. Ему не следовало задавать такие вопросы, вызывая печальные воспоминания.

— Мне кажется, что все кого-то потеряли, — пожав плечами, ответила Флинт. — За это медалей не дают. Но возвращение вроде такого… оно вызывает множество воспоминаний. О многом, о чем я не думала с тех пор, как поступила в Академию.

— Вы с тех пор не возвращались сюда?

Она покачала головой.

— На то не было особых причин. Моя мать слишком тяжело восприняла смерть Дейви. Она просто… сдалась. Он умер, когда мне было пятнадцать. Мой отец был убит в кокпите, сражаясь с кошками, когда они совершили нападение год спустя моего отъезда. Он сбил двадцать один корабль после того, как погиб Дейви. Он говорил, что каждый из них был в память о Дейви, чтобы у него был подходящий эскорт из котов для загробной жизни. Говорили… говорили, что он погиб, пытаясь достать двадцать второго, сравнявшись с возрастом Дейви, но папа не сумел сделать этого. — Ее голос был спокойным, но Блейр видел блеск слез в ее глазах. — Я сбила восемнадцать кораблей с тех пор, как закончила Академию. Еще четверых для Дейви, и затем я начну собирать их для папы. Может быть, мне не удастся сбить пятьдесят семь для него, но, черт побери, я попробую.

Блейр достаточно надолго замолчал. Он не был уверен в том, что больше его беспокоило — одержимость этой женщины местью или холодный, словно просто констатирующий факты, тон, которым она говорила обо всем этом. Было похоже, будто она настолько поглощена своим обетом, что уже забыла о тех эмоциях, которые направили ее на этот путь в самом начале.

Наконец он решил сменить тему, показав на смотровое окно.

— На какой из них вы жили?

Флинт показала на далекий сине-зеленый огонек, диск которого был едва заметен.

— Локанда-4. Главная планета колонии. — Она помолчала. — Это очень красивый мир… по крайней мере, он был таким. Темно-пурпурные ночи с яркими лунами, которые гонялись друг за дружкой по небу. Насекомые пели… разные песни в зависимости от близости лун друг к другу. Мы с Дейви иногда сидели по ночам и просто слушали…

— Я могу попробовать предоставить вам отпуск, пока мы здесь, — предложил Блейр. — У вас там еще остались члены семьи? Или, по крайней мере, друзья?

— Только семья моего дяди, — ответила она. — Я не общалась с ними многие годы. — Флинт поколебалась, все еще глядя на отдаленную светлую точку, бывшую ее родиной. — Нет, благодарю вас, полковник. Я благодарна вам за предложение, скажу вам честно, но мне слишком многое надо сделать здесь, с остальными ребятами из крыла. Я не могу просто сидеть и наблюдать, если кошки действительно готовятся воевать. Особенно здесь. Я хочу участвовать в чем бы то ни было, что здесь затевается.

Блейр посмотрел на нее взглядом, способным, кажется, проникнуть до глубин души.

— Слушайте, Флинт, — наконец сказал он, — я знаю кое-что о том, какие чувства вы испытываете. Господь свидетель, за все годы я потерял очень много людей, которые были мне дороги. Но когда мы садимся в кокпиты и вылетаем в космос, я не уверен, что смогу выдержать, если моим ведомым будете не только вы, но еще и ваш брат. Мне нужно, чтобы вы сражались за себя, за крыло, за корабль… не за память, не за месть. Это стоило жизни вашему отцу. Я не хочу, чтобы вы заплатили такую же цену.

Она посмотрела на него, в глазах блестели слезы.

— Я просто не могу остановиться сейчас, полковник, — ответила она. — Это слишком большая часть того, кем я была и чем стала. Вы видели, как я летаю; видели, как я сражаюсь. Вы знаете, что я могу выполнить свою работу. Не забирайте это у меня. Пожалуйста…

Блейр долго не отвечал, потягивая свой скотч, чтобы дать себе побольше времени на раздумье.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Мне кажется, что вы несете на себе не больше багажа, чем все остальные. Маньяк все еще пытается всем доказать, что он лучший, Хоббс пытается загладить свое чертово килратское прошлое, а Кобра просто… ненавидит котов. Принимая все это во внимание, вы попали в хорошую компанию.