Шрифт:
– Но это ужасно! Уверяю вас, что ничего подобного не было! Я все время сидел под столом, покуда происходила битва между «Грабителями» и какими-то неизвестными людьми, которых я не мог видеть, так как они находились в самой глубине залы. Что же касается королевских солдат, то они ни с кем не сражались и никого не убили, потому что пришли тогда, когда все уже было кончено.
– Довольно, Захария! Довольно! – перебил с негодованием мистер Фортескью. – Не старайся разрушить эту почтенную легенду, бросающую новый луч славы на наших храбрых солдат. Горе тем народам, которые не умеют хранить своих преданий!
– Но, дорогой мой тесть, вы глубоко ошибаетесь! – протестовал Ольдгам.
– Вы ошибаетесь, я должен заметить вам это, несмотря на все свое уважение к вам. Тут нет никакой славы, никакой легенды, никакого предания, тут просто ошибка в личности и в имени, больше ничего.
– Захария, ты относишься ко мне непочтительно.
– Вам просто хочется проповедовать… Это у вас потребность… Вы так любите сами себя слушать…
– Захария!..
– Как! Вы решились заявить мне, что приняли участие в подписке в пользу тех людей, которые арестовали меня под столом… под столом. Фортескью, заметьте это… и которые хотят меня повесить, чтобы самим прослыть героями… Это возмутительно!
– Захария! Змея, отогретая мною на груди своей!
– Убирайтесь вы с вашими змеями, легендами и преданиями, с вашими солдатами и подпиской. Я был глуп, потому что был слишком добр. Но мое терпение лопнуло наконец. Я не могу…
– Негодяй! Неужели ты осмелишься поднять руку на отца твоей жены?
– Нет, я не сделаю этого, но только вы уходите, пожалуйста. Это будет гораздо лучше. Вы сами знаете, что мы и дома-то не можем пробыть вместе двух минут, не вцепившись друг другу в волосы.
– Бедная Бетси! Несчастная Бетси! Какого отца я выбрал для твоих детей! – произнес Фортескью, трагически воздевая руки к небу. Потом прибавил плаксивым тоном: – Захария, мы не можем так расстаться!
– Ну, теперь за нежности… Сцена примирения… Знаю я все это, раз двадцать испытал… Впрочем, я на вас нисколько не сержусь.
– Захария!
– Фортескью!
– Обними меня, Захария!
– Обними меня, Фортескью!
Тесть и зять обнялись и прижали друг друга к сердцу.
– Завтра я опять приду к тебе утешать тебя и ободрять, – объявил на прощанье мистер Фортескью и величественно удалился из камеры.
XIII
Как только ушел мистер Фортескью, в камеру вошел тюремщик Ольдгама и сообщил узнику, что его спрашивают десять солиситоров, предлагающих свои услуги для защиты его дела в суде.
– Я буду защищаться сам, – отвечал клерк Пеггама, знавший цену английским адвокатам.
– Это не в обычае, – возразил почтенный мистер Торнбулль, как звали тюремщика. – Не хотите ли вы поручить мне переговоры? Это не будет вам стоить ни одного пенса.
– Ну, если так, это другое дело. В таком случае действуйте, как хотите.
Десять минут спустя тюремщик привел в камеру какого-то рыжего джентльмена на жердеобразных ногах и с головой, как у хищной птицы, отрекомендовав его под именем мистера Джошуа Ватерпуффа.
Ольдгам и адвокат просидели вместе часа два. О чем они беседовали – осталось тайной, но после ухода адвоката Ольдгам долго сидел в задумчивости.
В этот день утром мистер Джошуа получил записку, написанную незнакомым ему почерком.
В записке значилось: «Достопочтенный мистер Джошуа Ватерпуфф получит пять тысяч фунтов стерлингов, если ему удастся оправдать тауэрского арестанта или устроить его побег. „Грабители морей“.
Когда он выходил из тюрьмы, к нему подошел какой-то нищий и сделал ему знак. Место было людное, и адвокат прошел мимо, как будто ничего не заметил, но сейчас же повернул в глухой переулок, где некому было за ним наблюдать.
Мистер Джошуа был человек продувной. Неизвестные покровители Ольдгама не могли сделать лучшего выбора: это был постоянный адвокат всех столичных мошенников и злодеев, знавший отлично всех служащих в тюрьмах и имевший самые точные сведения о том, кого за сколько можно купить. Он больше чем кто-либо был способен удачно исполнить поручение.
Нищий не замедлил подойти и завязать разговор:
– Не правда ли, какая прекрасная погода, мистер Джошуа? Даже и не по сезону.
– Действительно, – отвечал адвокат, – в Лондоне очень редко выдаются такие чудные дни.
– Не внушает ли вам это некоторого желания прокатиться по Темзе, мистер Джошуа? У меня готова лодка с шестью гребцами… Превосходная лодка… Она может доставить вас всюду, куда вам будет угодно. Например, в Саутварк…
– В Саутварк? Да, там очень хорошо… Что же, я готов, благо представляется случай.