– Мне нечего больше говорить! – громко ответил он Эдмунду на его требование и потом прибавил тихонько: – Ради Бога, ваша светлость, не спрашивайте меня теперь… Скоро вы узнаете все.

Коллингвуд желал одного: как можно скорее убраться. Он чувствовал, что у него под ногами горит земля.

– По-видимому, мы имеем дело с каким-то нелепым шутом, – сказал он, принужденно улыбаясь. – Засим, герцог, позвольте с вами проститься, причем я не могу не отметить того факта, что вчера мое вмешательство признавалось полезным, а сегодня оно уже перестало нравиться.

Гаральд в ответ только поклонился и ничего не сказал. Коллингвуд со всеми офицерами удалился из замка, будучи убежден, что Иоилю ничего не известно о страшном преступлении. Равным образом адмирал не знал, что этот человек, до глубины души возмутившись виденной им ужасной сценой, дал себе клятву сообщить розольфцам тайну, касающуюся смерти герцогини и ее семейства.

– Ну, – сказал Эдмунд, как только адмирал вышел за ворота замка, – объясни же нам, что означают твои слова: «Скоро вы узнаете все».

– Я согласен говорить только при самом герцоге и его сыновьях, – отвечал Иоиль, – а больше ни при ком.

Все лишние удалились.

– Мы слушаем, – сказали оба брата.

– Пошлите вашим кораблям приказ затопить те две шлюпки, которые сейчас пройдут мимо них, – посоветовал Иоиль.

– Что это значит?

– Вы знаете ли, кто этот человек?

– Адмирал Коллингвуд… Ведь ты же сам его так зовешь?

– Нет, я не про то… Известен ли вам его титул? Он герцог и пэр.

– В первый раз слышим.

– В списках членов верхней палаты английского парламента он значился под именем «Чарльза, шестого герцога Эксмута».

– Бог мой! – вскричал Гаральд. – Так он брат моего несчастного зятя?.. Отчего же он мне ничего не сказал?

Олаф и Эдмунд ужасно побледнели, но не произнесли ни одного слова.

Пеггам, негодяй Пеггам был нотариусом и поверенным этого человека!..

Безмолвно с видом твердой решимости ждали они дальнейших разоблачений, предугадывая истину уже из того, что Пеггам был другом Коллингвуда.

– Да, – продолжал Иоиль, желавший, во избежание столкновения на суше, дать Коллингвуду время сесть в шлюпку, – адмирал Коллингвуд – брат вашего зятя… А знаете ли вы, герцог Норрландский, каким образом Коллингвуд получил наследство от своего брата? Он утопил его в море вместе с женой и детьми, при помощи нотариуса Пеггама и Надода Красноглазаго.

– О негодяй, негодяй! – вскричал Черный герцог, поднимая к небу руки.

– Олаф!

– Эдмунд!

– О, брат мой!.. О, какое ужасное воспоминание!.. Ведь это нашу сестру бросили тогда в море!.. Ведь вот что тогда мы видели!.. О изверги!

В ужасе и тоске, с помутившимися глазами, молодые люди ломали себе руки.

– И мы не помогли ей… Мы ее не спасли!..

– Да что же вы? Бегите скорей! – вне себя от горя и гнева крикнул Гаральд. – Бегите, велите палить картечью в этих разбойников!

Олаф и Иоиль хотели броситься из комнаты, но Эдмунд остановил их жестом.

– Что ты делаешь! Ведь они от нас уйдут! – упрекнул его старый герцог.

– Отец, – возразил внушительным тоном Эдмунд, – при этом изверге находится пятьсот неповинных человек. Наша месть да не коснется их! Наконец, он даже недостоин того, чтобы умереть от пули при взрыве картечи: такая смерть для него слишком почетна.

Все более и более воодушевляясь, молодой человек продолжал с пылающим лицом:

– Не правда ли, Иоиль, ведь он стоял там поодаль, с закрытым лицом?.. О, как только я вспомню, что наша бедная Леонора стояла перед ним на коленях, умоляя пощадить ее детей!.. Нет, он должен умереть жестокою, медленною смертию… Нужно довести его до того, чтоб он сам умолял нас пресечь поскорее нить его жизни… Боже мой! Что со мной делается?! Я положительно схожу с ума!.. Ведь я видел, как этот изверг вырвал у матери из рук ее полугодовалого ребенка и кинул его, у нее же на глазах, в отверстую пучину!.. Я это видел – и ничего не мог сделать для спасения несчастных жертв!

– Как!.. Вы это знаете? – удивился Иоиль.

– Мы были спрятаны на острове Бедлоэ, – отвечал, рыдая Эдмунд. – Нас было трое, а против нас было…

– Шестьдесят человек экипажа, – пояснил Иоиль.

– Отец, – сказал Эдмунд, немного успокоившись после слез, – согласен ли ты доверить своим сыновьям дело отмщения?

– Согласен! – мрачным тоном отвечал старик. – Отомстите за свою сестру, за ее несчастного мужа, за их детей… Отомстите за наше семейное горе: это ваш первый и самый священный долг.