–  Вы оба - герои, вам это известно? Я лично представил вас к наградам. Вся Конфедерация только о вас двоих и говорит. Журналисты дерутся между собой за право первыми взять у вас интервью, ваши лица не сходят с экранов.

Ясон молчал, не зная, что ответить на это.

–  Бригадный генерал Меррит, ваше начальство сообщило мне, что вы назначаетесь командиром Первого полка космической пехоты.

–  А как же Гонсалес, сэр? Она отлично справляется с этой должностью.

–  Прошу прощения, вы что, не в курсе? Она погибла на Byкар.

–  Она была чертовски хорошим командиром, - сказал Меррит, опустив голову.

–  Мы потеряли много хороших людей, но вы, слава Богу, вернулись.

–  А как там Большой Дюк?
– спросил Меррит.

–  Потерял руку, но ему ее уже регенерировали, и скоро он снова вернется в строй.

–  Хорошая новость.
– Меррит улыбнулся.
– Наверно, им нелегко удерживать его в постели.

Бэнбридж взглянул на Ясона:

–  Вот и ты, сынок… Тебе понравилось быть командиром корабля? Я разговаривал о тебе с командующим флотом. В следующем месяце встанет в строй новый легкий авианосец. Хочешь - бери его, а не хочешь - иди ко мне в штаб, мне нужны такие чертовски крепкие парни.

–  Я бы предпочел остаться на "Тараве", сэр.

–  Она же вся в дырах, как сито, сынок. Нет, с "Таравой" покончено.

–  Черт возьми!
– воскликнул Толвин.
– Если весть о том, что вы собираетесь списать геройскую "Тараву", дойдет до широкой публики, все же просто с ума сойдут! Нет, "Тараву" нужно отремонтировать во что бы то ни стало.

–  Ладно, ладно, - ответил Бэнбридж.
– Это обойдется дороже, чем построить новую, но, пожалуй, так и вправду будет лучше. Корабль останется под вашим началом, капитан первого ранга Бондаревский. Ясон с благодарностью кивнул.

–  Мы уже извлекли множество полезной информации из тех записей, которые были сделаны во время вашего рейда. Моя разведка в поте лица изучает все, что попало в память компьютера. "Тарава" - первый военный корабль, побывавший рядом с Килрахом и вернувшийся обратно. Я уже бегло просмотрел ваши записи, хотя позднее буду изучать их более подробно, чтобы не упустить ничего. Однако моя разведка уже сейчас убеждена, что ты столкнулся лицом к лицу с принцем Тхракхатхом.

–  Значит, его не было на Вукар?
– спросил Ясон.

–  К сожалению, нет, - ответил Бэнбридж.

–  Черт возьми, если бы я знал, что он там, я бы атаковал авианосец и постарался уничтожить его, - сказал Толвин.
– Странно только, что он отступил, не стал со мной связываться. Это на него не похоже.

–  Ну, не так уж и странно. Они понесли такие огромные потери, что ему ни к чему было увеличивать их число… Гордись, сынок, - продолжал Бэнбридж, обращаясь к Ясону, - ты подергал за усы самого принца Тхракхатха.

Он вернулся к столу, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Ясон и Меррит отсалютовали, и, поколебавшись, Ясон сказал:

–  Спасибо за то, сэр, что отдали приказ спасти нас.

Бэнбридж поднял на него взгляд, холодно улыбнулся и… не ответил ничего.

Ясон вместе с Толвином вышли из кабинета.

–  Ты, наверно, очень устал, сынок, - сказал Толвин.

Ясон кивнул; силы, казалось, и впрямь покинули его. После того как "Конкордия" открыла им путь к отступлению, они отправились домой, и на всем протяжении пути шла борьба за то, чтобы сохранить корабль. То там, то здесь еще вспыхивали очаги пожара, а утечка воздуха через бесчисленные трещины и разломы была настолько сильной, что экипажу пришлось надеть скафандры, и последние тридцать шесть часов полета вымотали всех вконец. Как только они оказались на территории Конфедерации, навстречу покалеченному кораблю вылетела бригада ремонтников; подошел танкер, снабдивший их воздухом и горючим и взявший на борт раненых. Когда они прилетели, один из штабных офицеров Бэнбриджа одолжил Ясону свою форму, чтобы тот выглядел прилично во время беседы с адмиралом; прежде чем переодеться, Ясон принял душ, и это немного помогло, но шок от всего пережитого еще не отпустил.

Воспоминания продолжали преследовать его. Последний прощальный призыв Светланы; Гриерсон, маневр которого позволил им продержаться несколько драгоценных минут и таким образом спас их; ангар, битком набитый убитыми и ранеными. Всего четырнадцать пилотов уцелело из тех сорока четырех, которых он всего несколько недель назад называл юнцами!

–  Может, останешься со мной на "Конкордии", отдохнешь немного?
– спросил Толвин, положив руку ему на плечо.
– Хороший кусок жареного мяса с добрым двойным виски тебе сейчас не повредят, а перед этим можешь понежиться в ванне.

–  Нет, сэр. Я лучше вернусь на мой корабль.

"Мой корабль" - казалось странным называть его так. Он вспомнил свой первый "Феррет" - его он тоже называл "мой корабль", засияв от гордости, когда его механик краской вывел на кабине надпись "Медведь" и нарисовал смешную неуклюжую фигуру. А теперь он стал командиром авианосца и готов был влепить затрещину любому, кто осмелился бы сказать хоть слово против "Таравы". Что ни говори, она оказалась чертовски хорошим кораблем - может быть, самым лучшим во всем флоте.