— Тогда в пять в кафе «Привет».

— Усаживайся за крайний левый столик на улице и залей чем-нибудь одиночество. Угощаю.

— О'кей. Не перевелись еще джентльмены. За мартини расплатишься?

— За все расплачусь, — пообещал он судейским голосом. — До встречи.

Сыщики валялись на стульях, словно боксеры перед последним раундом: взмокшие, слегка обезумевшие и вряд ли управляемые.

— Я к нему не пойду, — предупредила я. — Он меня угробит.

Мой протест нырнул в их хоровые непарламентские выражения и не выплыл более. Весом был, ох, весом.

— Это тот редкостный случай, когда все будут на его стороне, — заунывно пропел Вик. — У тебя нет выбора. Или он тебя угробит, или мы. Ты что себе позволяешь? Договорились же напирать на гибель Лизы.

— Ну, не напиралось, не напиралось, вы же слышали. А у Валентина Петровича домработница ему под стать, противная, — объяснила я.

— Домработница? — опешил Измайлов. — Какая связь?

— Нет тут связи. Я вчера однозначно выразился — она все всем порушит, — туго вспомнил Игорь.

— Я уже полгода однозначно выражаюсь, — не уступил первенства честолюбивый Борис.

— Поля, ты молоток, — подытожил дискуссию Сергей. — Раскрутила ведь мужика. А уж как упирался.

Стало тихо. Спасибо, Сережа.

— Хм, давайте обсудим…

Ага, Измайлов, отступаешь! И парней за собой тащишь. Но вообще-то до меня еще, пардон, не дошло, куда повело. Обсуждайте, ребята, а я пока оклемаюсь. Почему я наплела этакого? С чего потянуло на мелодраму? Надо перед сном стаканами хлебать успокоительное. Ибо сотрудничество с милицией гармонии с микро — и макрокосмом не способствует.

— Я сразу скажу, чтобы потом не отвлекаться, — внял призыву Измайлова реактивный Игорь. — Отпечатки на солонке и пакете с героином принадлежат мадам.

— Быстро вы оборачиваетесь, нам бы так, — позавидовал Борис.

— У меня личные связи, — ухмыльнулся Игорь. — Следовательно, версия Полины о прикармливании хозяина без его ведома не пуста.

Моя версия. Тебе, Юрьев, остается только ноздри раздувать. Дыши глубже. Взглянуть на Вика я не решилась.

— И еще. Крайнев по собственной инициативе позвонил в санаторий. Он уверяет, что Полина «туда, куда надо, гребет», хоть и интуитивно.

— Не лишнего берет на себя ваш частный детектив, капитан? — вызверился Измайлов.

— Он зарплату получает за охрану Полины, — пожал плечами Игорь. — Ночного дежурного я снял. Уму непостижимо, Виктор Николаевич, но почти все путевки, и дорогие, и подешевле, разобраны. Летом заведение было заполнено наполовину, в сентябре на четверть. Следующий заезд пятого октября. Санаторщики собирались прикрыть лавочку, и вдруг спрос почти сравнялся с предложением. Наплыв, напор, натиск. Язвенники косяком поперли.

— Ура, скоро поеду пить минералку, — хлопнула я в ладоши.

— Дома попьешь, — пристрожил Вик. — Сколько влезет. Особенно «Нарзану». И Игорю:

— Обсудим, капитан. Отправим даму переодеваться и обсудим. А сейчас о Валентине Петровиче. Разговор записан, но брать голубчика не за что. Не стал спорить с идиоткой, поддакивал, однако посмотреть на нее не отказался. Ну и что? Вот если…

И Вик принялся сухо командовать. Ему это идет. С самого начала Вик был так добр, так мягок, что я начала упиваться его… твердостью. Я любуюсь, когда он отдает распоряжения, приказывает, рычит: «Под мою ответственность». Мне нравится, когда он щурится, глядя на свое оружие. Иногда из Балкова и Юрьева выскальзывают фразы о прошлых задержаниях. «Полковник-то, судя по всему, холоден и беспощаден», — констатирую я про себя. И млею. Потому что нежность такого мужчины представляется чудом, творимым только для меня одной…

— Полина, на совещаниях не вырубаются, тем более что кашу с Валентином Петровичем заварила ты, — рявкнул Вик.

Нет, полковник и нежность — «две вещи несовместные». И работать с ним — что гореть в аду. Стоит мне разнюниться, как он обязательно расщедрится на гадость. Я, помнится, об учителе математики грезила? Согласна влюбиться в кого попало, лишь бы не был банкиром и милиционером.

— Я вам не штатный сотрудник, — огрызнулась я. — Результаты трудов нулевые, почему бы не сорвать зло на женщине.

— Мы по дороге все отрепетируем, не беспокойтесь, — вступился за меня милейший Балков. — Пора, Полина.

Сережа, Сережа, ты столько углов сгладил, низкий тебе поклон. Но я чувствую, что стараешься ты ради Виктора Николаевича Измайлова. Не дай Бог, напорется шеф, отвлечется от вашего общего дела. Тогда ты первый меня пришибешь, Борис не угонится.

— Поехали, Сергей, — встала я.

Мужчины тоже поднялись. О, они еще галантность демонстрируют. Не все у меня потеряно, получается.