— Очень устаю.

— А ешь нормально?

— Стараюсь. Но меня воротит даже от запаха мяса.

— А как насчет фруктов и овощей?

— Их я ем с удовольствием.

— Хвала Господу, старику Смиту и его оранжерее. Прямо сейчас побегу, найду его и скажу спасибо.

Лорна улыбнулась, положив голову на плечо Йенса.

— Йенс, я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю.

— Ты думаешь, у нас будет много детей?

— Уверен в этом.

— А как ты думаешь, кто будет первым?

— Мальчик. Корабел, как папа.

— Ну конечно, глупо было с моей стороны задавать такой вопрос.

— А вторая будет девочка, маленькая темноволосая красавица, похожая на маму, а потом еще пара мальчиков, потому что наше предприятие будет расширяться, и в один прекрасный день мы назовем его «Харкен и сыновья».

Лорна снова улыбнулась, представив себе, какой прекрасной будет ее жизнь.

Наконец Йенс разжал объятия.

— Ты добиралась сюда со станции в экипаже?

— Да, но я отпустила его.

— Тогда как насчет сорокаминутной прогулки по снегу?

— Вместе с тобой? Глупый вопрос.

— Тогда, я думаю, мы сделаем так. Мы пойдем в гостиницу «Лейл», ты подождешь в вестибюле, пока я вымоюсь и переоденусь в выходной костюм. А затем мы вместе отправимся на поезде в город и прямо сегодня поговорим с твоими родителями. Как только мы это уладим, я начну подыскивать жилье, а ты сможешь заняться приготовлениями к свадьбе.

— А как быть с деньгами?

— Работая здесь, я экономил каждый цент. Так что на зиму нам хватит, а может, и немного больше протянем.

Лорна не спросила, что же останется ему для того, чтобы открыть собственное дело, сейчас им предстоял самый решительный шаг.

Взявшись за руки, они направились в гостиницу. Небо над головой было серо-белым, словно мраморным, да и выпавший небольшой снег тоже напоминал мрамор. Его белые прожилки покрывали замерзшую блеклую траву по сторонам дороги. В отдалении на дереве вороны окружили сову и каркали на нее. Мимо проехал фургон, нагруженный бочками, которые, стукаясь друг о друга, звенели, словно литеры. Возница поднял в знак приветствия руку в красной рукавице, и Йенс с Лорной помахали ему в ответ. В тех местах, где дорога приближалась к берегу озера, ветер становился холоднее, донося затхлый запах нор мускусных крыс и гниющего рогоза. Дорогие отели сменили свое летнее великолепие на унылый зимний вид, и скамейки в их опустевших парках, бельведеры и лужайки напоминали о том, что сезон прошел. Над гостиницей «Лейл» трепетал на ветру американский флаг, привязанный к древку. Двумя веревками. Пустынный вестибюль обогревала черная пузатая печка. Йенс подвел Лорну к плетенному из конского волоса креслу, стоявшему рядом с печкой.

— Подожди здесь. Я быстро. Сейчас попробую организовать тебе чего-нибудь горячего попить.

Йенс подошел к стойке портье и позвонил в колокольчик, но никто не вышел к нему.

— Сейчас вернусь, — сообщил он Лорне и пошел на кухню, где тоже никого не было. Зимнее обслуживание в гостинице «Лейл» включало завтрак и ужин, так что сейчас, в середине дня, приготовлением пищи никто не занимался. Йенс открыл духовку печи, вытащил оттуда ведро с теплой водой и вернулся с ним в вестибюль.

— Извини, Лорна, но никого нет.

— Ох, все в порядке. Здесь тепло от печки. Не волнуйся за меня.

— Если кто-нибудь придет, скажи, что ждешь меня.

Лорна улыбнулась.

— Так и сделаю.

Но никто не появился. Лорна читала газету, а Йенс вернулся уже через полчаса. Он преобразился: побрился, надел выходной костюм, толстое пальто из шерсти и черную шляпу-котелок.

— Пошли.

Такой официальный, рассудительный в преддверии предстоящей ему сегодня миссии.

В поезде, идущем в Сент-Пол, они сидели рядышком, взявшись за руки и спрятав их под пальто Лорны, и даже не могли разговаривать от охватившего их радостного возбуждения. За окном хлопьями повалил снег, все вокруг стало белым, как фата невесты. Поезд переехал мост через Миссисипи и медленно вполз под деревянный навес вокзала.

На вокзале они взяли экипаж и поехали на Саммит-авеню. Рук они так и не разжимали, пальцы Лорны все сильнее и сильнее сжимали ладонь Йенса, а он постоянно гладил ее руку, словно успокаивал, отгонял приближающийся страх.

На Саммит-авеню, когда они подъехали к огромному каменному особняку, где должны были предстать перед родителями, Лорна сказала:

— Что бы ни случилось сегодня в этом доме, обещаю, что покину его вместе с тобой.

Йенс легонько поцеловал ее в губы. Лошадь остановилась, и Лорна потянулась к своей сумочке, но Йенс удержал ее руку.

— Теперь я отвечаю за тебя, так что я сам заплачу.

Пока Йенс расплачивался, лошадь мотала головой, позвякивая сбруей. Потом экипаж отъехал, и они остались вдвоем перед дверью с клыкастыми горгульями. Лорна не смотрела на них, взгляд ее был устремлен на Пенса.

— Мама, наверное, в гостиной, а папы не будет дома примерно до шести часов. Мне хотелось бы поговорить сразу с ними обоими. Ты не согласился бы подождать на кухне? А я приду за тобой сразу, как только появится папа.

Но как только они прошли через массивные двери в прихожую, удача отвернулась от них. Именно в этот момент Серон, считавший, что его никто не видит, съехал по перилам, и это сопровождалось писком от скольжения его рук по полированному дереву. Лорна бросила на Йенса растерянный взгляд и решила, что в данном случае лучшая защита — это нападение. Как только брат спрыгнул с перил на пол, Лорна тихонько, но строго окликнула его: