— Кто это? — голос Иешуа был спокоен.

Иосиф положил руку на плечо племянника, невольно испытав гордость за мальчика, сохранявшего почти неестественное спокойствие.

— Демоны, — просто сказал он, — местные жители называют их фоморами.

Иешуа внимательно смотрел на чудовищ, стаей сидевших на отлогом берегу. Они были выше, чем люди, серо-зеленые и чешуйчатые, напоминавшие крокодилов из Темных Южных Земель, с такими же длинными и зубастыми челюстями. Однако, в отличие от крокодилов с тупыми глазами, глаза этих чудовищ горели холодным рассудком. Появляясь из утреннего тумана, они обрушивались на торговцев и моряков, и на простых горожан, ожидавших кого-либо на берегу, безжалостно убивая их, некоторых молниеносно, с другими забавлялись до тех пор, пока крики жертв не смолкали. Чтобы не слышать стонов несчастных, моряки затыкали уши воском. Фоморы вдоволь попировали. Теперь они ждали на берегу, лениво переходя с места на место, ждали, когда причалят лодки.

Сознание юноши воспарило над водой, пролетело над волнами, нависло над местом кровавой бойни на берегу, а потом медленно, осторожно проникло в мысли одного из чудовищ... только для того, чтобы тут же отлететь, ужаснувшись мелькнувшим образам.

— Фоморы,— согласился он. — Демоны. — Мальчика передернуло. Порождение Ночной Ведьмы и Блистающего, Падшего Духа.

— Они поработили эту землю и держат ее в рабстве, — спокойно произнес Иосиф, заставляя себя держать руку на плече племянника и принуждая себя произносить слова спокойно и естественно, несмотря на то, что он прекрасно знал: ни один мальчик — ни один обычный мальчик на свете — не мог знать легенду о возникновении демонского племени. Однако Иешуа не был обычным мальчиком.

— Когда Первый Человек оттолкнул Ночную Ведьму и сбросил ее в Преисподнюю, она стала женой Падшего, также изгнанного из Рая. Со временем она произвела потомство — расу, известную как демоны.

Глаза мальчика были пустыми и казались незрячими, его лицо превратилось в маску без выражения. Когда Иосиф взглянул на племянника, ему на мгновение представилось неумолимое лицо мужчины, в которого со временем должен был превратиться мальчик... и Иосиф поймал себя на том, что это видение его испугало.

— Когда-то они правили миром, — спокойно произнес Иешуа, — до тех пор, пока не пришел человек. Тогда им пришлось убраться в горы, болота и пустыни. Иногда они оставались с людьми, или спаривались с ними, и тогда на свете появлялись другие мерзости, пожиратели плоти, вампиры. Много веков спустя их изгнали из всех цивилизованных земель, вот поэтому они и оказались в конце концов здесь, на краю света. Здесь их дом, здесь царит Реальность Демонов. Давай оставим это им. Здесь остров; со временем они сожрут все и сами погибнут.

— Грег!

Иосиф схватил племянника за руку.

— Здесь живут люди, хорошие люди. Неужели мы должны попросту обречь их на растерзание демонам? А что будет, если демоны найдут путь оставить этот остров и переберутся в другие земли вокруг Среднего Моря?

Иешуа кивнул.

— Конечно, ты прав, дядя. Что ты хочешь, чтобы я сделал? — просто спросил он.

— Можем ли мы уничтожить тварей?

— Грег!

— Мы можем убить лишь тех, кто обитает в этом мире. Но они будут возвращаться снова и снова, до тех пор, пока мы не закроем доступ из их мира в наш.

— Как это можно сделать? — решительно спросил капитан корабля.

Мальчик обернулся и взглянул на него.

— Почему ты должен делать это, дядя? — спросил он. — Эти люди чужие тебе, они не твои кровные родственники, ты ничем с ними не связан.

— Если бы я был холодным и жестоким, — «таким, как ты», добавил Иосиф про себя, — тогда я ответил бы тебе, что я попросту хочу защитить мои деньги, вложенные в дело. Если мы не остановим этих чудовищ сейчас, то рано или поздно, когда они станут сильнее, намного сильнее, они придут на юг и разрушат все, что я создавал в течение всей моей жизни. Однако я не холоден и не жесток, и все, что я могу тебе ответить, так это то, что мой Бог велел мне любить ближнего своего как самого себя.

— Грег!

— Да, но многое из того, что повелевает тебе делать твой Бог, противоречит тому, что ты только что говорил, — быстро произнес мальчик.

Иосиф кивнул и ничего не сказал. Он знал, что с мальчиком лучше не спорить ни на философские, ни на религиозные темы. Еще несколько лет назад мальчика нашли спорившим со Старейшинами в Замке.

— Каждое чудовище должно быть уничтожено, ни одного нельзя оставлять в живых. А потом мы должны найти их логовище и закрыть проход между мирами...

— Грег!

Грег открыл глаза и обнаружил, что смотрит прямо в черную глубину стволов дробовика.

Это было самое древнее искусство магии, самое простое, самое могущественное.

Вивьен была сосудом, каналом, по которому проходила сила. Смуглый Человек насыщал ее своей силой. Он лежал на спине, женщина сидела на нем верхом, и все его тело двигалось в спокойном ритме, в то время как его губы, язык и пальцы непрестанно трудились над ее телом. Он возбуждал ее без всякого намека на страсть, холодно и расчетливо. Когда он заметил, как дрожь волной прошла по ее груди, почувствовал, как затвердели и набухли ее соски под его пальцами, он понял, что она близка к высшей точке, и закрыл глаза, чтобы сконцентрировать все внимание на ритуале, который должен был собрать воедино всю его силу. Перед ним появилось ясное и отчетливо видное лицо Грега Мэттьюза, и на какое-то мгновение он ощутил поверх своего тела не женщину по имени Вивьен, но Мэттьюза, обнаженная плоть которого истекала потом.