— Прямо под ним? — скептически спросил Клирик.

— Да, корпус расположен на сваях, примерно в двадцати метрах от дна.

Мы приблизились достаточно, чтобы мне удалось разглядеть контуры станции.

Центральный корпус представлял собой сложную объёмную фигуру, названия которой я не знал — мои познания заканчивались додекаэдром, а здесь было что-то гораздо более высокого порядка. Вокруг центральной части располагались пять или шесть цилиндров, высотой примерно в полтора центрального корпуса. Между собой и с центральной частью цилиндры соединялись несколькими галереями.

— В центре — это Точка Альфа, так называется сооружение. А по окружности — Бочки. Бочка Красная, Оранжевая, Зелёная, Голубая, Синяя и Фиолетовая.

— А жёлтую куда подевали? — спросил я.

Пленник пожал плечами.

Батискаф опускался всё глубже и глубже, мы уже не опускались к станции, двигались сквозь неё. Клирик сбавил ход до минимума, опасаясь зацепить какую-нибудь конструкцию.

Вблизи стало заметно, что помимо галерей, части станции соединены многочисленными тросами и силовыми конструкциями из стальных швеллеров. Каждый цилиндр нёс на себе по три сигнальных огня, а центральный корпус был ими просто усыпан, дно океана в периметре станции хорошо освещалось, и видимость была, как на поверхности в сумрачный день

Клирик опустил батискаф к самому дну и осторожно повёл его под плоское днище Точки Альфа. Не заметить стыковочные гнёзда было просто невозможно — они подсвечивались кругам ярко-синего света. Клирик подвёл батискаф под один из таких кругов, стабилизировал его, потом немного подал вверх. Система автоматического причаливания быстро перехватила управление, послышался глухой удар в верхней части рубки и батискаф замер.

— Нужно ли выравнивать давление? — спросил Клирик у пленника.

— Нужно. Это с моей стороны, зелёная пиктограмма.

Я поднялся, перегнулся через пленника и коснулся указанной картинки, изображавшей что-то вроде стилизованного порыва ветра. Мгновенно заложило уши, но дышать стало легче — воздух на станции содержал больше кислорода, чем на поверхности, но при этом находился под меньшим давлением. Взглянув на экран, я увидел новые показания — примерно три четверти от атмосферного давления. Ничего, как свежий горный воздух.

— Нас кто-нибудь встречает? Как выглядит процедура выгрузки?

— Всё автоматизировано. Один из экипажа выходит в ангар, включает систему разгрузки, возвращается обратно. Потом, после сигнала, мы обычно немедленно всплываем.

— Жаль, — вмешался Клирик. — Я ждал больше действия. Как-то обыденно всё происходит. Мне кажется, ты не всё говоришь, верно?

— А что я могу сказать? Вы обещали меня отпустить! Конечно, никто вас из ангара не выпустит! Все входы во внутренние помещения станции просматриваются камерами, все носят коды опознавания… Мы на дне океана, здесь нет чужих, но и расслабляться нам нельзя.

— Много здесь народа? — спросил я.

— Я не знаю точно. Нам не разрешают покидать отведённый для жизни сектор. Но вообще-то коридоры всегда пустые, а я лично работаю с девятью существами.

— Где работаешь?

— А вот здесь, в ангаре. Мы только забираем грузы с поверхности, наверх их отправляют другие. И каюты наши тоже здесь. Знаю ещё, что научники работают в Бочках, там что-то всё исследуют… — пленник замолчал.

— Погоди, ты сказал — существа. Значит, не только люди?

— Верно, у нас работают нугены, без них на подводной станции сложно обойтись. А в охране есть даже лайсы. Говорят, где-то в лабораториях видели кри, не знаю, может, байки, сам ни разу не встречал.

— Ты так и не сказал, есть ли в ангаре кто-то из охраны, — напомнил я.

— Я просто не знаю. Они иногда заходят, а иногда целыми днями никого нет.

Всё сказанное означало, что никаких точных сведений мы не получили и придётся быть готовыми ко всему. Клирик встал из-за пульта, отключил всю феерию виртуальных приборов и средств управления. Взял свой автомат и, очень коротко размахнувшись, он ударил в лицо нашего пленника.

— Ты что? — спросил я в недоумении.

— А что? Ты хочешь, чтобы он сразу же сообщил на станцию о прибытии гостей? Ничего, полежит, отдохнёт, а мы пока немножко поработаем.

— Хотелось бы немного поговорить о работе, — иронично заметил я. — Что ты подразумеваешь под работой, представляем ли мы с тобой работу одинаково и так далее.

— Ты не на психолога обучался? — хмуро спросил Клирик. — Давай выходить. И так засиделись.

Он поднялся к люку, отвернул замки и отшатнулся от хлынувшей в батискаф воды. Впрочем, это оказалась лишь небольшая лужица на люке, так что я напрасно вздрагивал. Клирик осторожно подтянулся вверх, выглянул в ангар, потом опустил голову и позвал меня.