— Он же священник. Им всякое приходится слышать за свою жизнь. Хотя я думаю, что даже если он и удивился, то не показал виду. — Джиллианна посмотрела на Фрейзер. — А она, случайно, не сказала, где раздобыла этот яд?

— Нет, но лэрд к этому точно не имел отношения. Она не раз проклинала его за то, что он не помог ей в трудную минуту.

— Значит, он все-таки знал, что у нее будет ребенок, — проговорила Илза.

— И я так думала, и даже говорила об этом, но Анабель утверждала, что он не знал, — ответила Фрейзер. — Потом, когда я обдумывала все ее бредовые речи, стараясь осмыслить их, то поняла, как именно он подвел ее: не позволил снова соблазнить себя и затащить в постель.

— А тогда она смогла бы сказать, что этот ребенок — его. — Илза выругалась и присела на невысокий табурет напротив женщин. — Наверное, об этом они и спорили в тот вечер. Анабель так открыто изменяла мужу… Странно, что она заботилась о том, чтобы никто не узнал, что она носит ребенка от другого. Конечно, если только этот ребенок не…

Глаза Илзы расширились, а Джиллианна сдавленно выругалась.

— В этом и заключалась ее игра, — произнесла наконец Джиллианна, — Она потеряла свою власть над Дэрмотом и, может, даже боялась, что он найдет способ выгнать ее. Но если бы она родила сына, Дэрмот вообще стал бы ей не нужен. И она смогла бы избавиться от него. А тогда она управляла бы Клачтромом от лица своего сына.

Илза с минуту обдумывала ее слова, после чего покачала головой:

— Скорее всего право распоряжаться землями и опекунство над ее сыном отдали бы в руки какого-нибудь мужчины.

— Как говорит Фрейзер, Анабель была очень тщеславна. Возможно, она думала, что сможет управлять этим мужчиной, как в свое время управляла Дэрмотом.

Да, час от часу не легче, вздохнула Илза. Теперь понятно, почему Дэрмот не может избавиться от горечи и боли, которые Илза частенько видела в его глазах. Когда они встретились впервые, ее любовь, несомненно, начала излечивать Дэрмота, но гниль, изъевшая его память, уничтожила эти первые шаги к исцелению. И теперь к тем шрамам, что оставила в его душе Анабель, прибавились еще и те, что нанес невидимый враг, желавший его убить. Нелегко будет вернуть того Дэрмота, которого она знала и любила. Вот если бы к нему вернулась память… Илза с трудом подавила в себе острое желание бросить все и вернуться домой.

Но дальше дела пойдут еще хуже. Когда ее братья вернутся, они всерьез вознамерятся разорвать Дэрмота на части, и Илза знала, что если она их не остановит, то они так и сделают. Она хотела поскорее рассказать им правду об Анабель. Но понимала, что, по всей вероятности, ей не удастся сделать это до того, как они найдут Дэрмота, а значит, ее слова снова напомнят мужу о пережитом позоре, о причине, по которой он перестал доверять женщинам, и его старые раны снова начнут кровоточить. Конечно же, он обязательно услышит этот разговор, снова переживет те ужасные события, снова ощутит на себе ненависть Анабель, снова окунется в грязь боли и унижений. От всего этого Илзе ужасно захотелось плакать.

И в то же время, чем больше Илза думала о том, что узнала о леди Анабель, тем больше поражалась тому, что Дэрмот после пережитого все равно без ненависти смотрел на женщин и даже снова женился. Наверное, у него помутился рассудок, когда они впервые встретились год назад, подумала она, криво усмехаясь. Илза вообще сомневалась, что знает о Дэрмоте хоть что-то. Он очень мало рассказывал ей о себе и своей прошлой жизни.

— Ты боишься, что в этих сплетнях может быть толика правды? — спросила Джиллианна. — Но ты ведь должна знать, что Дэрмот…

Илза подняла руку, останавливая защитительную речь Джиллианны.

— Я сомневалась лишь одно мгновение. Я не знала о причине смерти его жены, хотя достаточно наслышана о том, что Анабель была редкостной дрянью. Если Дэрмот и убил эту грязную тварь, то уж никак не мог приложить руку к смерти невинного младенца — в это я никогда не поверю. Даже если этот младенец находится во чреве матери. Конечно, сейчас он совсем не тот, каким я знала его год назад, но все же я начинаю бояться, что вообще не знаю, что он за человек. Он ведь скрыл тогда от меня так много, что и в голове не укладывается…

— Мужчины не любят обнажать свои чувства и воскрешать болезненные воспоминания. Когда мы с Коннором только поженились, большую часть сведений о нем и его жизни я узнала от окружающих. Он тогда старался всегда быть сильным, а любое проявление чувств рассматривал как непозволительную слабость. Он и сейчас очень сдержанный, но меня это больше не беспокоит, потому что я знаю, что он меня любит.

— Да, такое знание делает человека сильным, и он способен свернуть горы. Но к сожалению, я не уверена, что Дэрмот любит меня. Даже в то время, когда его еще не избили, он не говорил мне о своих чувствах открыто. Я ни разу не слышала из его уст «я тебя люблю». Конечно, он не противился нашей свадьбе, не выказывал гнева или недовольства. Но если бы мои братья не заставили его, женился бы он на мне? Я в этом не уверена…

— Но теперь-то вы женаты перед лицом Бога, — утешила ее Фрейзер.

— Да, это так, — кивнула Илза, мягко улыбаясь. — И именно этого я и хочу, когда не чувствую, что меня водят за нос как последнюю дурочку. — Фрейзер и Джиллианна захихикали, и Илза улыбнулась еще шире. — Я просто хочу, чтобы наш брак продержался до тех пор, пока к Дэрмоту не вернется память и он не выяснит наконец, кто этот его таинственный враг. Однако, как бы то ни было, сейчас для меня самое главное — это чтобы мои братья его не прикончили.