Но Эрл его не слушал. Он просто не упускал из виду этого голозадого, который, распластавшись на земле, очень медленно полз вперед.

Эрл опустился возле него на колено.

Обернувшись, охранник поднял взгляд.

— Это ты!

— Я.

— Ты привидение. Призрак! Я видел, как ты утонул, ушел в черную воду. Я видел, как река забрала тебя и...

Приставив дуло «кольта» к затылку охранника, Эрл взвел курок и дал ему возможность прочувствовать тихий скрежет поворачивающегося барабана. Наверное, приглушенный щелчок хорошо смазанного механизма наполнил черепную коробку этого парня оглушительным гулом.

— Я тот, кто проделает в твоей голове дыру, черт побери, если ты не скажешь мне то, что я хочу узнать.

— Сэр, я...

— Заткнись и слушай меня хорошенько, а потом ответишь, как на исповеди. Где этот треклятый Великан?

— Так вот почему вы здесь! Вы восстали из мертвых, чтобы сквитаться с Великаном!

— Где Великан, черт бы тебя побрал? Его сегодня не было в колонии? Он уехал в Новый Орлеан или в Джэксон? Где он?

— Мистер Богарт, сэр, я ничего не знаю. Он здесь, как всегда. Великан никогда отсюда не уезжает. Он постоянно находится здесь.

— Это он поработал со стариком Окунем?

— Да, Великан поработал со всеми. Вот уже три недели он что-то выбивал из черномазых. Каждую ночь выбивал из них душу, черт бы его побрал.

Эрл грязно выругался. Затем спросил:

— Когда ты видел его в последний раз?

— Великан был в «доме порки». Сейчас дом горит, насколько я знаю. Возможно, Великан остался внутри, сэр. Он должен быть там. Если его там нет, сэр, я ничего не могу сказать.

— Проклятие! — пробормотал Эрл.

— Сэр, пожалуйста, не убивайте меня! Я делал только то, что мне приказывали. У нас не было никакого выбора.

Но, увидев, что он обращается к пустоте, охранник глубоко вздохнул и медленно пополз дальше.

Эрл двигался в направлении тюремных бараков, но шум донесся с совершенно неожиданной стороны. Всмотревшись в темноту соснового леса, Эрл разглядел небольшой сарай. За ним в загоне выли и скулили обезумевшие собаки. Их крошечный, но блестящий мозг каким-то образом уловил едва различимые колебания, вестники катастрофы. Собаки все поняли. Каким-то образом они все поняли.

Выхватив «кольт», Эрл повернул назад. Сарай оказался пуст, хотя в нем определенно побывали люди. Эрл не смог определить, то ли они разбежались при звуках первых выстрелов, то ли вступили в бой и были убиты, то ли сложили оружие и расползлись, раздетые донага. Однако внутри стоял запах табачного дыма, так что сарай опустел совсем недавно.

Эрл огляделся вокруг. Именно здесь содержались натасканные на людей собаки, охранявшие колонию. На снимке, полученном с помощью аэрофотосъемки, сарай, скрытый густой листвой, не был виден. Эрлу вспомнилось, как собаки хватали его клыками за ноги, вынуждая идти вперед, когда они с Великаном дрались на насыпи.

Сейчас доберманы совсем сошли с ума. Воздух был насыщен запахом крови, огня и порохового дыма. Собаки метались, наскакивали друг на друга, бросались на ворота, пытаясь вырваться на свободу, которая так и не приходила.

— Вам, голубчики, придется расстаться с жизнью, — заявил Эрл. — Извините, но так обстоят дела.

Он развернулся, собираясь уходить, однако остановился. Собаки внушали ему безотчетный ужас с тех самых пор, как у него на глазах они рвали зубами полуживых японцев в бункерах на Тараве. Но сейчас Эрлом овладело какое-то странное чувство. Ведь собаки делали только то, чему их обучили люди. У них не было никакого выбора.

Вернувшись к ограде, Эрл поднял задвижку и распахнул ворота. Если животные почуют исходящий от него запах крови и набросятся на него, повинуясь инстинкту, он расправится с ними. Однако в эту ночь доберманы думали только о том, как спастись. Вырвавшись из загона, они смутными пятнами промелькнули в ночной темноте и скрылись в лесу.

Двоим ирландцам удалось незаметно подобраться совсем близко. Присев на четвереньки, они устроились прямо под опорами одной из вышек с пулеметами. В двадцати футах над ними невидимые часовые переступали с ноги на ногу, плевались, пили кофе из термосов, тихо ворчали, жалуясь на бесконечную скуку службы, а один даже помочился сверху, издав стон облегчения.

Затем со стороны конторы и «дома порки» донеслись выстрелы. Они прозвучали совершенно внезапно, без предупреждения: отрывистое стаккато перестрелки, раскатившееся над пустырем. Оди и Джек услышали, как наверху кто-то засуетился; чей-то голос спросил:

— Черт возьми, а это еще что такое?

Оди вскинул вверх свою черную немецкую автоматическую винтовку. Он не колебался ни секунды, ибо все колебания были безжалостно стерты в тот день, когда в Италии был сражен наповал его друг Латти Типтон. Оди дал длинную очередь, разряжая весь изогнутый магазин; пули прошили доски настила, расщепляя и раздирая их. Оглушительные звуки выстрелов разорвали сонную ночную тишину.