— После войны я выменял эту штуковину на длинноствольный «люгер» во Франции у одного сержанта-танкиста, — ответил уроженец Техаса. — Я думал, возможно, она мне когда-нибудь пригодится, и, похоже, я не ошибся.

— Что это такое, Оди?

— Кажется, немцы называли это Sturmgewehr. Образец сорок четвертого года. По-нашему, «штурмовая винтовка».

— Эти немцы, — заметил Чарли, — у них найдется название для любой гадости, черт возьми!

Оди показал необычную винтовку. Она оказалась на редкость уродливой: штампованный вороненый металл, пластмассовая фурнитура, изогнутый магазин, похожий на банан, выступающий далеко за спусковую скобу. От всей этой штуковины веяло ароматом чуждого, незнакомого будущего.

— Похоже на какой-то гиперболоид, — заметил Элмер. — Чем она стреляет, атомами?

— Нет, сэр, — ответил Оди. — Специальными укороченными патронами.

— Промежуточный патрон калибра семь и девяносто две сотых миллиметра, — объяснил Чарли. — Если бы такие штуковины появились чуть пораньше, сейчас нам бы пришлось вести разговор по-немецки.

— Эта винтовка гораздо удобнее обычного автоматического карабина или моего старого «томпсона», — объяснил Оди. — Точность стрельбы достаточно высокая, и убойная сила неплохая. Это что-то среднее между винтовкой и пистолетом-пулеметом.

— Опять проклятые маленькие пули, от которых нет никакого толка, — пробурчал Элмер.

— На самом деле, мистер Кэй, пули не такие уж и маленькие, — возразил Джек О'Брайан. — Если перевести на дюймы, получится триста двадцать четвертый калибр. Но гильза укороченная, так что начальная скорость пули ниже, чем у винтовочной. Можно сказать, что эта штуковина сочетает лучшие качества винтовки и «томпсона», а можно сказать, что она сочетает их худшие качества: слишком тяжелая, а убойная сила пули недостаточно велика. И надеюсь, молодой человек, у вас к этой недоделанной винтовке много патронов.

— Ну, есть сколько-то.

— Проклятые маленькие пули, — снова пробурчал Элмер.

— Да, Элмер, но если Оди полоснет вас, это будет все равно что струя из шланга. За одну секунду вы получите три пули, за две — шесть, — возразил Чарли, как всегда готовый спорить по любому поводу. — Уверяю вас, этого будет достаточно, черт побери.

— Если все будет так, как того хочет мистер Джек О'Брайан, в конце концов нам всем придется носить эту дрянь. Проклятые маленькие винтовки с проклятыми маленькими пулями. Покорнейше благодарю, но, если позволите, я сохраню верность своему любимому сорок четвертому калибру.

— Мистер Кэй, вы вздорный, упрямый, закостенелый сукин сын.

— Прошу прощения, кто-нибудь может перевести эту фразу на английский язык? — угрюмо проворчал Элмер. — Должен признаться, моя латынь порядком заржавела.

— По-моему, выражение «сукин сын» я произнес правильно.

Однако прежде, чем двое стариков успели перейти к открытой ссоре, Оди разрядил обстановку, громко воскликнув:

— Неужели это сам Эд Макгриффин?

Только сейчас он обратил внимание на старика, в течение всей этой словесной перепалки мирно похрапывавшего в кресле-качалке на крыльце.

— Да, но только не вздумайте его будить!

— Здравствуйте, мисс, — галантно поздоровался Оди с Салли.

— Здравствуйте, если не шутите, — ответила девушка.

— Ого, кажется, это любовь-морковь с первого взгляда! — воскликнул Элмер. — По-моему, у нас тут появились два влюбленных голубка.

Эрл наблюдал за молодыми людьми с интересом, что очень его удивило. Он не предполагал подобного развития событий, и меньше всего на свете ему сейчас был нужен любовный роман с участием своих людей. Проклятие! Эрл ощутил раздражение, сам не зная почему.

Но Оди поспешно заявил:

— Нет, сэр, я просто учтиво поздоровался с юной леди. Мэм, рад познакомиться с вами. Меня зовут Оди Райан.

— Я видела вас в фильме про ковбоев, — сказала Салли.

— Ненавижу кино, — бросил Оди. — Там заставляют красить лицо гримом, совсем как это делают девчонки, а почти все мужчины — из тех, что любят нюхать цветочки, если вы понимаете, что я хочу сказать. Для настоящего техасца это недостойное занятие.

— Зато платят в кино прилично, разве не так, Оди?

— Черт побери, я просто покупаю на эти деньги выпивку, новое оружие и хорошие машины. Тут особенно завидовать нечему.

— А мне тот фильм очень понравился, — продолжала Салли. — Ковбои и все такое. Много ковбоев.

— Знаешь, что я скажу, девочка? — заговорил Чарли. — Если такая жизнь действительно тебе по вкусу, ты сейчас попала на тот самый курорт, на который нужно. Вот это последний загон, а мы, видит бог, последние ковбои. И впереди нас ждет последняя настоящая перестрелка. А потом все это останется в прошлом.