Беддл помолчал, чтобы высокий пафос его слов дошел до сознания аудитории, и затем продолжал:

— Я полагаю, Правитель Альвар Крэш смотрит на вещи иначе. Да, кстати, он уже навестил вас? Нет? А собирается ли он вообще посетить Утопию прежде, чем она исчезнет с лица планеты? Каждому из вас он обещал компенсировать затраты на переезд. Что ж, хорошо, если он выполнит свое обещание. Но достаточно ли этого? Сомневаюсь. Мы, Железноголовые, готовы идти гораздо дальше! Мы проследим за тем, чтобы ваше переселение прошло достойно, чтобы ваши временные пристанища были как можно лучше, чтобы была спасена вся ваша движимая собственность, а не только «самое ценное», как обещает Альвар Крэш.

Эти слова вызвали одобрительный гул, чего, собственно, и ожидал Симкор Беддл. Неважно, что если хотя бы половину этих обещаний выполнить, партия Железноголовых окажется банкротом. Неважно, что вклад Железноголовых в предоставление транспорта и временных жилищ для эвакуируемого населения — мизерный. К тому времени, когда все это станет очевидным, люди будут заняты другими делами. Им придется заново обустраивать свою жизнь, им будет не до того, чтобы припоминать политикам пустопорожние посулы. А Беддл заработает неоценимый политический капитал и останется в памяти людей человеком, которого заботили нужды простых граждан в то время, тех, о ком забыло Правительство, занятое осуществлением своих грандиозных прожектов.

Беддл дождался момента, когда одобрительные выкрики и аплодисменты начали угасать, и воздел руки, прося тишины:

— Друзья мои! Если сейчас мы и знаем что-нибудь наверняка, так это то, что времени у нас осталось в обрез. Поэтому я благодарю вас за эту теплую встречу и надеюсь, что вы простите меня за то, что я не стану терять драгоценное время и поспешу заняться делами. Нам всем предстоит огромный труд, так не станем же мешкать! За работу, друзья!

Последние слова Беддла заключали в себе мало смысла, но толпа все равно отозвалась одобрительным гулом. Беддл улыбнулся камерам, помахал толпе и в сопровождении Гилдерна направился к маленькому открытому электромобилю.

— Прекрасная речь, сэр, — сделал комплимент Гилдерн.

— Вполне удовлетворительная, учитывая стоящие перед нами задачи, — равнодушно ответил Беддл. Похвала, прозвучавшая из уст Гилдерна, почему-то покоробила его. Она прозвучала как-то неестественно. — Давай-ка поторапливаться, если, конечно, ты не против.

— Да, сэр. Кстати, у меня есть кое-какие новости, которые наверняка вас заинтересуют.

Мужчины влезли в электромобиль, и робот-водитель тронул машину с места. Пока они ехали по запруженным улицам этого маленького города, Беддл с любопытством вертел головой по сторонам. Город больше всего напоминал разворошенный муравейник. Кстати, сравнения с живой природой стали в последнее время очень модными, как и все, что было связано с экологией планеты.

Беддл покачал головой. Как ни странно, но лет пять тому назад любое сравнение наверняка было бы так или иначе связано с роботами: «суетятся, как роботы», «мельтешат не хуже роботов» или что-то в этом роде. Теперь все изменилось, и не только в глобальном смысле, но даже и в том, что касалось слов.

Уже много лет они с Гилдерном плели заговоры, направленные на то, чтобы уничтожить Новых роботов и вышвырнуть с планеты всех до единого поселенцев. Они хотели избавиться от любых чуждых веяний ради того, чтобы жизнь колонистов вошла в привычное русло и им больше никто не мешал.

Однако в последние дни Беддла все чаще тревожила одна и та же мысль: пусть Железноголовым удастся воссоздать мир, в котором не будет места ни поселенцам, ни «новозаконным» и где не будет нехватки в роботах. Но можно ли стереть из памяти людей воспоминания о том, что все это было?

Раньше людям Инферно был известен лишь один способ существования. На все вопросы, которые ставила перед ними жизнь, ответ был один — роботы. Теперь же они узнали, что можно жить иначе и что роботы являются далеко не единственным ответом на жизненные проблемы. Несколько лет назад ни один человек на этой планете и представить себе не мог, что можно жить иначе. Теперь же жизнь, полностью основанная на труде роботов, являлась всего лишь одним из многих способов существования. Можно ли изменить все это? Можно ли вернуть все на свои места, сделать жизнь такой, какой она была прежде? Тем более что некоторые заблудшие души дошли даже до того, что стали получать удовольствие, работая и находясь в обществе поселенцев.

Даже пробуждение интереса к природе несло в себе разрушительный заряд. Роботы обкладывали человека подушками, закутывали в кокон, изолируя его от окружающего мира. Если роботы выполняли свою работу на совесть, их хозяин вполне мог прожить целую жизнь и ни разу не выйти из дома. Учитывая то, какого уровня развития достигли системы связи, людям было вовсе необязательно ездить в командировки или совершать путешествия, чтобы повидаться с друзьями.

Теперь же люди вдруг вспомнили о природе, более того — стали с ней общаться. И самое ужасное, что очень многим это, похоже, нравилось.

Симкор Беддл вдруг подумал, что сам он уже много лет не выходил на улицу, если не считать тех случаев, когда нужно было куда-нибудь лететь. Он никогда не покидал дома просто для того, чтобы побыть на воздухе. Какая-то крохотная, почти совсем забытая частица его сознания, которую давно затолкали в самый дальний угол, вдруг пробудилась, и Беддл почувствовал искушение вылезти из электромобиля, встать на землю и пойти — просто, без всякой цели — по направлению к горизонту и идти, идти… Подул ветерок и принес с собой свежий запах воды. Видимо, где-то поблизости текла река. Ему внезапно захотелось найти ее, скинуть ботинки и погрузить ноги в прохладные струи потока.