— Но 149-й — это самый опасный участок из всех, которые нам выделили! Я считаю, что туда нам не следует отправлять вообще никого из Новых роботов.

— Да, я видел твои рекомендации, — сказал Просперо. — И должен признаться, они удивили меня. Я хотел бы, чтобы ты хоть изредка смотрел на карту планеты не только той, которой она является сейчас, но и такой, какой станет впоследствии. Конец связи. — Просперо выключил коммуникатор и повернулся к «новозаконному» роботу, стоявшему в дальнем углу комнаты. — Итак, Лакон, ты до сих пор не понимаешь, почему я уже не до конца доверяю нашему другу Калибану?

— Нет, Просперо, не понимаю.

Просперо окинул свою «помощницу» взглядом, в котором читалось нечто похожее на разочарование. Лакон-03 была высокой и угловатой, подобно всем роботам с Новыми Законами, но временами она оказывалась совершенно не способна мыслить стратегически и заглядывать в завтрашний день. Калибан уже доказал, что не годится на роль вице-лидера после него, Просперо, интересно, удастся ли это Лакон-03?

— Карта, Лакон, карта. Если фрагменты кометы упадут в нужные точки и произойдут запланированные экологические изменения, квадрат 149 окажется в нескольких километрах от новой береговой линии и превратится в лучшую местность на три тысячи километров в округе. Это будет самый большой порт в нашем полушарии, и этот порт будут контролировать Новые роботы. К тому моменту, когда это произойдет, мы уже будем там. Мы заявим свои права на эту местность — не просто потому, что нас туда эвакуировали, а потому, что, поселившись в этом месте, мы стали его владельцами.

— Но, посылая туда многих Новых роботов, ты ставишь их под угрозу, — возразила Лакон-03.

— Я рискую малым, чтобы добиться многого. Но и это еще не все.

Просперо повернулся к большому панорамному окну и окинул взглядом простиравшуюся за ним Валгаллу — ее залитые ярким светом улицы, элегантные плавные пандусы, которые вели с одного уровня на другой, роботов, переносивших свои пожитки и готовившихся покинуть эту юдоль покоя, оставив ее пустовать под своим каменным небом. Этот город, по сути, представлял собой все, что у них было, он являлся плодом их труда и выдающихся достижений. А люди собрались уничтожить его, превратить в ничто, стереть в порошок, как если бы его никогда не существовало, как если бы это отвечало их потаенным мечтам. Для Просперо это явилось очередным и очень важным уроком.

— Я предлагаю, — сказал он, — максимально использовать возможности, которые откроет для нас надвигающаяся катастрофа.

Пора.

После нескончаемых часов проверок и перепроверок, после того, как весь сценарий бесконечно проигрывался снова и снова, после того, как из системы были вычищены возможные ошибки, все наконец было готово. Настало время решать.

Правитель Альвар Крэш ходил взад-вперед вдоль панели управления и в тысячный, в десятитысячный раз смотрел на два огромных купола, стоявших на своих пьедесталах, двух оракулов, способных не только предсказывать будущее, но и творить его, если им дать такую возможность.

Крэш испытывал такое чувство, будто он провел в этой комнате всю свою жизнь, а остальной мир уже казался ему полузабытым расплывчатым сном. Он устало улыбнулся. Наверное, модуль Ди чувствует то же самое. Для нее весь мир представляется сном, пусть и математически выверенным.

Рядом с Крэшем находились и Соггдон, и Фреда, и Дональд, и еще целая куча экспертов, техников и советников, которые появились словно ниоткуда и буквально запрудили комнату. Людей привело сюда чистое любопытство, поскольку на этой стадии операции в них уже не было надобности. Крэш давно выслушал их, учел все точки зрения, взвесил «за» и «против». И сейчас никто не мог бы сказать ему то, чего бы он уже ни знал. Даже Ди и Дум не могли.

И вот среди этой толпы Крэш находился в полном одиночестве. Здесь не было лишь одного человека, который должен был присутствовать тут по праву. Но Давло Лентралл все еще находился с космофлотом, который выполнял работы по установке на комете двигателей и зарядов. Эта первая и самая важная работа космической группы была успешно выполнена, и теперь им оставалось только следить за поведением кометы и снимать телеметрические данные.

Впрочем, это тоже зависит от него. Если сейчас он, Альвар Крэш, Правитель планеты Инферно, решит сказать «нет», встанет и, повернувшись, выйдет из этой комнаты, комета просто уплывет в темные глубины космоса, чтобы появиться вновь лишь через два столетия. В таком случае и телеметрия окажется ни к чему.

Нет, об этом думать нельзя! Альвар Крэш знал, что ему делать, и притворяться, что это не так, не имело смысла. Разве он мог встать и уйти — сейчас, когда сделано так много! Разве мог он сказать «нет» и потом на протяжении всей жизни наблюдать, как планета медленно угасает, мучая себя вопросами «а если бы» и «если только»!

Он должен идти вперед. У него нет выбора. И это пугало его больше всего остального.

Заставив себя успокоиться, Крэш взял наушники и надел их на голову.

— Модуль Ди, модуль Дум, с вами говорит Крэш.

— Даа, Прравителль, — в унисон ответили ему два голоса. Крэш удивился. Они уже очень давно не говорили одновременно, почему же заговорили сейчас? Может, из-за того, что Ди осознала торжественность момента? Или по какой-то другой причине, или вовсе без всяких причин? А может быть, потому, что Ди продолжает размышлять, и от этого ее психика становится все более нестабильной?

— Я принял решение, — проговорил Крэш и умолк, не сказав ничего конкретного. Может ли он доверить Ди эту работу? Или лучше отстранить ее и Дума от контроля над предстоящим маневром и дать указание космофлоту, чтобы его бригады осуществили перенацеливание вручную?