— Есть по крайней мере один — Тридцать Два.

Он вдруг напрягся и подался вперед, заглянув ей в глаза:

— Что ты знаешь о Тридцать Два?

— Только то, что она как-то была у него в руках и что он хочет ее вернуть, — ответила Мышка. — А что знаешь о нем ты?

— Больше тебя, — сказал Айсберг и нахмурился. — Как он мог упустить ее? Он самый дальновидный и осторожный человек из всех, кого я знаю.

— Откуда ты его знаешь?

— Я имел с ним дело когда-то.

— В те далекие времена, в свою бытность главным шпионом? — спросила она сардонически.

— Главный шпион — это просто тот, кто занимается наймом шпионов на работу, — отозвался Айсберг.

— Я знаю. Вот как ты нанял меня, например.

— Абсолютно точно.

— Не случалось ли тебе нанимать и его?

Айсберг покачал головой.

— Мы работали на разные агентства. Время от времени наши дорожки пересекались. — Он запнулся, собираясь с мыслями. — Он был лучше всех, намного лучше. Я не могу себе представить, чтобы он оказался настолько небрежным, что девчонка сбежала. Она, наверное, действительно может все то, что ей приписывают.

— Она просто насмерть перепуганная малышка, которая даже не знает, на какой планете родилась.

— А еще она самое потенциально мощное оружие во всей Галактике, — сказал Айсберг.

— Она всего лишь маленькая девочка.

— Маленькие девочки вырастают, ты же знаешь.

— Но ее способности очень ограниченны.

— Способности тоже могут развиваться.

Мышка покачала головой.

— Все, что она умеет делать, — это угадывать, когда кто-то собирается причинить ей зло.

— А тебе не кажется, что кто-то с даром предзнания, чьи способности еще в зачаточном состоянии, может представлять угрозу?

— Для кого? — требовательно спросила Мышка. — Для головорезов, которые за ней охотятся?

— Для любого человека и любого мира, которые ей почему-либо не понравятся.

— Не будь смешным!

— Разве? Подумай: из того, что я слышал, в том числе и от тебя, ты путешествуешь с ребенком, который может сделать так, что взрослый человек упадет на месте и умрет.

— Все происходит вовсе не так, как ты думаешь, — сказала Мышка.

— Ты хочешь сказать, что она не может заставить человека умереть?

— Это не так просто.

— Мне кажется, что это именно так просто.

Мышка покачала головой.

— Она обладает какой-то формой предзнания.

— Это я уже слышал.

— Она может видеть варианты возможного будущего и иногда влиять на то, какой из них воплощается в реальность.

— Как я уже сказал, тебе нужна моя защита. Ей защита никогда не была нужна.

— Она далеко не всегда может выбрать будущее, в котором она в безопасности. Иногда просто нет никакой альтернативы, и тогда ее ловят.

— Тебе не приходило в голову, что по мере того, как она будет расти, ей будет открываться все большее и большее число альтернатив?

— Я очень надеюсь, что так оно и будет, — сказала Мышка. — Она уже и так настрадалась вполне достаточно.

Айсберг сделал нетерпеливый жест рукой.

— Я не имею в виду те варианты будущего, в которых ей ничто не угрожает.

— А что же?

— Если существует бесконечное количество возможных вариантов будущего и она научится все лучше распознавать и манипулировать ими, то почему ты так уверена, что не наступит день, когда она увидит будущее, в котором железной рукой будет управлять всей Галактикой, а также сможет повернуть события так, что именно это будущее превратится в реальность?

— Боже мой, Карлос! Она всего лишь перепуганная до смерти маленькая девочка. В твоем же представлении это какой-то монстр.

— Я не сомневаюсь, что Калигула, и Адольф Гитлер, и Конрад Бланд когда-то были перепуганными маленькими мальчиками. Они выросли. — Он помолчал. — Ты уверена, что хочешь, чтобы и она выросла?

Она вперила в него яростный взгляд:

— Ты действительно мерзавец. Ты не помог мне одиннадцать лет назад; мне надо было сразу сообразить, что от тебя ждать помощи не приходится.

— Ты знала, на что шла, — сказал Айсберг. — Когда я узнал, что тебя поймали, я пытался устроить обмен, но обмен их не интересовал.

— И ты просто списал меня.

— Любым из нас можно пожертвовать. — Его лицо не отражало никаких эмоций. — Это заложено в природе игры.

— Игра вовсе не кажется тебе игрой, когда ты сидишь в камере на чужой планете.

— Вероятно, ты права.

Снова наступило молчание; Мышка рассматривала того Айсберга, что сидел перед ней, и пыталась согласовать увиденное со своей памятью о Карлосе Мендосе.