— Что мы дальше будем делать? Разворачиваемся?

— Ну уж нет. Будем наслаждаться моментом, пусть нам карету подают. Нечего свои ноги бить.

— Пока подадут, мы здесь сидеть запаримся.

— Извини, пошутил я. На самом деле ничего еще не закончилось. На обратный путь у нас реактивной массы не осталось, да и реактор сейчас перегрет. Видишь, почти все его параметры в красном секторе? Позже затормозить мы еще сможем, а вот дальше так и будем в открытом пространстве болтаться без возможности маневра. В общем, неподвижная мишень. А потому попытаемся добраться до астероидного пояса, прикрыться каким-нибудь камешком в сотни тысяч тонн и ждать наши корабли. Когда они появятся и пошлют код адмирала, только тогда мы со всеми предосторожностями юркнем под их защиту. Если прикинуть расстояние от станции до нас и время на организацию оцепления, это при самом лучшем раскладе часов шестнадцать. Придется основательно запастись терпением. А сейчас подожди, мне надо отослать сообщение адмиралу и запись наших фортелей.

— Господин адмирал, докладывает дежурный. Диспетчерскую вскрыли, диспетчер покончил жизнь самоубийством. Ведется анализ истории использования каналов связи. Уже обнаружено применение несанкционированной кодировки. Точнее его действия можно будет описать позднее.

Павод поморщился:

— Мозг сильно поврежден?

— Сканирование невозможно. Полголовы себе снес.

— Почему нет доклада службы безопасности? — взревел Павод.

— Сейчас выясним. — Адъютант метнулся к монитору.

Адмирал заложил руки за спину и, вперив взгляд в монитор, покачивался с пяток на носки и обратно. Еще никто не видел его в таком состоянии, он сильно нервничал. По времени контакт спарки с противником произошел, но информации пока нет, и, хотя аналитики утверждали, что шансов у них практически нет, Павод почему-то на уровне интуиции верил в провидение. А впрочем, скорее не в провидение, а в Кима Что-то есть в этом парне такое, что давало уверенность: он сумеет вывернуться и на этот раз. На мониторе ситуация изменилась, группа противника и спарка разделились.

— Анализ! — снова рявкнул адмирал, хотя прекрасно понимал, что слишком мало времени для анализа.

— Характер отраженного сигнала спарки не изменился, идут без ускорения, реактор в режиме; похоже, если повреждения и есть, то незначительные, целостность аппарата не нарушена. Вероятность того, что они избежали серьезных повреждений, высокая.

В командном пункте послышались восхищенные вздохи.

— Тихо! — рыкнул адмирал. Но по тому как он это произнес, все поняли, что его настроение начало меняться, он просто боится сглазить.

К Паводу подскочил адъютант:

— Служба безопасности работает, но пока зацепок нет. Сейчас анализируют контакты диспетчера. Всех, кто с ним контактировал не по службе, изолируют.

— Хорошо. Пусть работают.

— Господин адмирал, пришел доклад со спарки. Им удалось прорваться без повреждений. Сейчас получим запись.

— Ну слава богу. — Павод сел в свое кресло и, строго взглянув в сторону дежурного аналитика, спросил: — Кто сказал, что шансов нет?

— Видимо, пилот применил какой-то неизвестный нам маневр, сейчас узнаем.

После моделирования на мониторе действий Кима и противника все восхищенно зааплодировали. Павод наклонился к начальнику штаба и вполголоса спросил:

— Как тебе парень?

— Либо он гений, либо ему просто повезло, — ответил тот.

— Ему не просто повезло, ему гениально повезло, — заявил адмирал и, откинувшись в кресле, напомнил всем: — Операция не окончена, прошу продолжать.

— Подходим к астероидному поясу, сейчас выберем направление на какой-нибудь камушек и будем тормозить. Да, тормозить будем с большим ускорением, так что готовься, — объявил Ким.

— А зачем так тормозить?

— А затем, что звено противника появилось со стороны астероидного пояса, но вот как они здесь оказались — это большой вопрос. Их вполне мог доставить сюда грузовик, а вдруг он еще не ушел и выполняет роль наблюдателя в пассивном режиме? Тогда, увидев, что мы сумели сбежать от основной ударной группы, попробует с нами расправиться здесь. А мы, быстро сделав маневр, уже успеем затаиться.

Торможение компьютер рассчитал идеально, скорости практически уравнялись перед самым астероидом. Это была огромная глыба смеси камня и льда, метров триста в поперечнике, ее поверхность была изрезана глубокими трещинами и рытвинами.

«Лучше и быть не может», — подумал Ким. Легонько подработав маневровыми двигателями, боком завел спарку в одну из щелей поглубже и запустил процедуру остановки реактора.

Все. Теперь ждать.

После неудачной атаки на спарку группа противника, изменяя курс, ринулась в пространство, но следом за ними уже шли корабли, и было понятно, что шансов сбежать становится все меньше. Совершая свой маневр, противник, вероятно, надеялся выйти из зоны действия сканеров станции, а значит, там его мог ждать корабль, способный уйти в прыжок. Это прекрасно понимали капитаны кораблей, посланные на перехват, и поэтому, загнав экипаж в противоперегрузочные кабины, запускали предельные ускорения.