Проект «Бдительность», каким бы важным он ни был, также являлся прикрытием для более существенной задачи. Счетчики Гейгера на новых военных орбитальных станциях осуществляли наблюдение за вражескими действиями; однако главным в проекте было сокрытие от шпионов суперсекретного проекта «Молния».

Проект «Молния» возник вслед за взрывом сверхновой. Он-то и стал главной причиной подорванного здоровья Форестера, и именно из-за него доктор никак не мог сегодня отправиться с Рут в Солт-Сити. Речь шла об оружии, мощнейшем оружии последнего поколения. Кроме Форестера лишь десять человек знали о существовании проекта. Шестеро — молодые технологи, а также Армстронг и Додж, физически сильные и умственно развитые для несения столь страшного бремени. Оставшимися двумя были министр обороны и президент мировой республики.

А Фрэнк Айронсмит?

Форестер нахмурился, спускаясь на лифте вниз. Звонок Айронсмита насчет странной бродяжки вогнал его в недоумение. В обязанности Фрэнка входило управление компьютерным отделом, он не имел доступа к сведениям о проекте, и обеспечение безопасности не должно было его волновать.

Если этот вечно бездельничающий клерк и сумел однажды сделать правильные выводы из приносимых ему математических задач, то держал их при себе. Охранная полиция, проводившая с Айронсмитом обычные тесты на лояльность, не нашла причин для подозрений, и Форестер не видел причин не доверять Фрэнку.

Тайна проекта тщательно охранялась, в этом не могло быть сомнений. Потайной лифт доставил Форестера на сотню футов ниже его официального офиса, под бетонные своды помещения в самом сердце горы. Все взрывы и строительство проводились его собственными технологами, а оборудование было доставлено якобы для менее важного проекта, поддерживаемого не подлежащими ревизии грантами, предоставленными срочными фондами. Даже Айронсмит ничего не мог знать об этом.

Но странные подозрения вызывали желудочные колики, и мрачные предчувствия завладели Форестером, когда, выйдя из лифта, он торопливо проходил по узкому тоннелю в лабораторию. Включив свет, он пристально огляделся вокруг, ожидая увидеть какие-либо неполадки в ракетных станциях.

Ракетный ствол, замаскированный под шахту вентиляции, проходил все здание насквозь. Оружие находилось в полной боевой готовности. Взгляд Форестера опустился на уложенные возле ствола ракеты. Они лежали точно так же, как он оставил их в прошлый раз, и почти физическое ощущение исходившей от них мощи немного успокоило подозрения Клэя. Повернувшись к арсеналу позади станции, он остановился возле нового изобретения, доводка которого задержала его вчера допоздна. Хотя Армстронг и остальные техники могли самостоятельно запускать смертоносные механизмы, а огромный защитный сейф служил надежным укрытием для уникальных деталей установки, Форестера не оставляла мысль о возможности проникновения сюда шпионов Трипланетного альянса.

Прикасаясь к холодному дюралевому ящику, доктор не мог не чувствовать гордости творца, создавшего нечто совершенное. Тонкие, конусообразные машины были меньше любого атомного оружия прежнего поколения, и при этом гораздо мощнее — благодаря его, Клэя, изобретению. Ракетные боеголовки, размером меньше самого костлявого кулачка, способны были разнести на куски целую планету. Родомагнитный двигатель достигал скорости, превышающей скорость света, а механизм автопилота приводил оружие к цели с потрясающей точностью.

Форестер взял свою лупу с увеличением, как у ювелирной, и склонился к верхней плите, опасаясь, что неправильно установил ключ, предохраняющий ракеты от случайного взрыва до непосредственного запуска. Страх перед этим преследовал доктора даже во сне и немало поспособствовал возникновению язвы.

Ключ стоял в точности так, как надо, но Форестер по-прежнему не мог успокоиться. Прикрыв плиту, он размышлял о том, как замечательно было бы стать другим человеком, способным без лишнего нервного напряжения держать в своих руках судьбу планеты. Он знал многих генералов и политиков, сгоравших от зависти к куда более скромному оружию, находившемуся в его распоряжении. Однако ни одному из них не было дано читать спектр излучения сверхновой…

— Простите, мистер! — прозвучал чей-то робкий голос.

Резко обернувшись, Форестер увидел маленького ребенка. Девочка выходила из узкого коридора, ведущего к лифту. Шаги ее были бесшумны — бродяжка пришла босиком. Она что-то сжимала в правом кулачке, засунутом в карман желтого платьица. Девочка дрожала, словно приняв трудное решение, голос ее срывался от страха:

— Скажите, вы доктор Форестер?

От неожиданности Форестер застыл на месте. Хрупкая лупа выскользнула из его руки, со звоном упала на стальной пол, покатилась в сторону и провалилась на нижний уровень пола, где располагалось спецоборудование для работы над проектом. Никто посторонний не имел права находиться здесь — даже шестеро техников не допускались в секретное помещение, кроме как по служебной необходимости, и только парами, чтобы один при сматривал за другим. Форестер отступил назад и произнес, с трудом переводя дыхание:

— Как ты сюда попала?

Он всегда считал себя мягким и добродушным человеком. Постоянное беспокойство наложило свой отпечаток на лицо доктора — он почти всегда выглядел хмурым. Но Форестер по-прежнему оставался задумчивым, безобидным на вид, скорее гномом, чем человеком, — худым, ссутуленным и смуглым. Он ощутил страх, не дававший девочке произнести ни слова в ответ, и заговорил снова:

— Кто позволил тебе спуститься сюда?

Голос его прозвучал неестественно высоко, едва не сорвавшись на визг. Безопасность и умиротворение ушли из его жизни после начала работы над проектом «Молния». Обладатель подобного оружия всегда должен быть готов использовать его немедленно и даже погибнуть вместе с ним. Уединенное помещение в самом сердце горы оставалось для Форестера последним убежищем, где удавалось немного поспать на жесткой походной кровати возле пусковых механизмов. Он жил здесь на одном кофе и наскоро приготовленных сандвичах в ожидании телетайпов с приказами от начальства. Неожиданное вторжение девочки было для него сродни осквернению святилища.