— Сэр Одо, проводи мою жену назад в Руддлан...

— Я и сама распрекрасно туда доберусь!

Рейн несколько раз наполовину обнажил меч, чтобы убедиться, что тот достаточно свободно вынимается из ножен, и повернулся к Арианне.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — сказал он и оскалил зубы в волчьей улыбке. — Но так же распрекрасно ты можешь добраться и до Роса, чтобы присоединиться к своему драгоценному кузену. Я не доверяю тебе, моя милая.

Он собрался вскочить в седло, но конь вдруг начал отступать, беспокойно перебирая ногами и грызя удила. Талиазину пришлось повиснуть на поводьях, когда животное попыталось подняться на дыбы.

Арианна заступила мужу дорогу, не обращая внимания на тяжелые подковы, взметнувшиеся опасно близко от ее головы.

— Айвор Груффидд убил одного из своих братьев, а другого ослепил, чтобы после смерти отца ему достался весь Руфониог, а не третья часть. Тебе, нормандец, не удастся легко победить его.

Не умея (но еще больше не желая) справиться с порывом, Рейн дотронулся до ее губ, и они

— Ты будешь оплакивать мою смерть, Арианна? — Он снова провел вдоль ее нижней губы, снова и снова. — Впрочем, я уже говорил, что никогда не проигрываю.

Он имел в виду вовсе не предстоящую схватку с Айвором Груффиддом. Он хотел завоевать ее, Арианну.

Ладонь его легла ей на плечо, скользнула вниз, и он за локоть притянул ее к себе. Арианна не сопротивлялась, но когда он наклонился для поцелуя, быстро отвернулась. Рейн выпустил локоть и поймал ее за подбородок с обычной своей стремительностью. Он повернул ее лицо резко и грубо, и поцелуй тоже был грубым, болезненным и гневным.

Оттолкнув Арианну, он вскочил в седло, подобрал поводья и посмотрел на нее сверху вниз, холодно приподняв бровь. Она встретила его взгляд бестрепетно и медленным, демонстративным жестом отерла губы, как бы стирая с них отпечаток его рта.

Рейн отвернулся и засмеялся.

Проливной дождь низвергался на двор замка. Вода стекала бурными водопадами с карнизов и стрех, торопливыми ручейками неслась по колеям, переполняла сточные канавы. Наступившая ночь была чернее, чем сердце Люцифера. Ветер налетал порыв за порывом, словно поставил целью сорвать с петель каждый ставень в Руддлане. Арианна меряла шагами спальню. Так она провела два дня и большую часть трех ночей в ожидании возвращения мужа.

Гроза разбушевалась не на шутку, и за ее ревом рожок дозорного был едва слышен. Арианна приоткрыла ставень лишь самую малость, но ветер вырвал его из рук и с таким грохотом ударил об стену, словно это был камень, выпущенный из катапульты.

Облокотившись на подоконник, она попробовала хоть что-нибудь разглядеть в потоках дождя и мраке ночи. Снизу доносились возгласы и приглушенный топот копыт по размякшей грязи, бряканье поводьев и бряцание оружия. Голоса мужа слышно не было, как она ни напрягала слух.

Лишь много, много позже на ступеньках лестницы, ведущей к спальне, послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, но вместо Рейна появился Талиазин, крича:

— Скорее, миледи, скорее! Он серьезно ранен!

У Арианны подкосились ноги, и ей пришлось ухватиться за спинку кровати.

— Гд-де он?

— На конюшне. Боюсь, он умирает, миледи!

Она бросилась в прихожую. Там наряду с сундучком самых ценных приправ и шкатулкой для мелких денег находилась аптечка, состоящая из различных снадобий и трав. Она не могла взять в толк, почему Рейна оставили на конюшне, вместо того чтобы внести в дом. Неужели рана так тяжела, что его опасаются лишний раз тревожить? Господи Боже! Пальцы ее дрожали так, что не получалось вставить ключ в замочек.

Он умирает! Рейн умирает! Будь он проклят, если покинет ее теперь, когда она едва начала узнавать его! Между ними осталось слишком много недосказанного, слишком много несделанного...

— Как же это случилось? — спросила она оруженосца вбегая в спальню с парусиновой сумкой, судорожно прижатой к груди. — Куда он ранен?

— В заднюю часть, миледи. Осажденные выкатили на стену баллисту и начали забрасывать нас горшками с горящей смолой. Один из горшков попал ему прямо в зад, и хвост загорелся. Видели бы вы, какие у него ожоги!

— Ах, хвост загорелся! — Арианна в ярости швырнула сумку на кровать, схватила парня за плечи и начала трясти так что он выбил зубами дробь. — Значит, ранен не Рейн, а всего-навсего его чертова лошадь?

— А я и не говорил, что ранен милорд. — И Талиазин уставил на нее широко раскрытые честные глаза.

— Да, не говорил, — процедила Арианна сквозь зубы и еще пару раз как следует встряхнула хитрого негодяя, — но ты намеренно ввел меня в заблуждение!

— А у вас, небось, сердце захолонуло при мысли, что лорд Рейн лежит на конюшне, умирая от ран? — Физиономия Талиазина расплылась в ехиднейшей ухмылке. — Бьюсь об заклад, вы сказали себе, что погаснете, как свечка, если он покинет вас! Что белый свет без него — бесплодная пустыня! Теперь-то вы понимаете, что чувствуете безумную любовь к этому человеку, вашему мужу?..