Один из людей Рейна привел под уздцы ее лошадь. Рейн приблизился и сильным рывком подбросил Арианну в седло.

— Сэр Одо, проводите леди Арианну в Руддлан, — приказал он ровно (ей он так и не сказал ни единого слова).

— Будет исполнено, командир.

Лицо сэра Одо осталось таким же непроницаемым, как и лицо его командира, но глаза выдали то, что он чувствовал. Когда нечто подобное случилось впервые, здоровяк смотрел на Арианну недоверчиво, с разочарованием и почти отвращением, теперь же в его добрых глазах была только тревога.

«Что ж, — подумала Арианна, — если не Рейн, то хоть сэр Одо верит в то, что я не способна на предательство».

Дождь вдруг прекратился, словно источник, скрытый за слоем облаков, наконец, иссяк. Зато ветер усилился, прижимая к земле мокрую траву и норовя раздуть полы плаща Арианны. Тучи быстрее двинулись по небу, бросая изменчивую тень на мокрую землю. Откуда-то раздавался скрипучий крик перекликающихся воронов.

Арианна подхватила поводья и пустила лошадку в галоп, предоставив сэру Одо следовать за ней.

Ранние зимние сумерки давно наступили, когда Арианна поднялась в спальню. Как раз в тот момент, когда она открыла дверь, Рейн ступил в деревянную, обитую медными ободами лохань с горячей водой. Он не видел Арианну, так как стоял к ней спиной. От воды с благовониями поднимался душистый пар. Царивший в спальне полумрак почти не разгонял отсвет углей в жаровне и свет единственного висячего светильника в углу.

Эдит стояла над лоханью, готовясь приступить к процедуре омовения хозяина. Арианна жестом приказала ей оставить комнату, и горничная на цыпочках удалилась.

Опустившись на колени рядом с лоханью и стараясь держаться за пределами видимости Рейна, Арианна прижалась губами к шее мужа.

— Чуточку пониже, Эдит, милочка... угу, так хорошо!..

Арианна больно укусила его за ухо.

Рейн поймал ее руку и подтащил поближе, потом нажал на плечо так, что Арианна опустилась в надушенную воду, замочив грудь. Хватка у Рейна была железной, поэтому оставалось только ждать, когда он соизволит отпустить, и слушать, как горячая вода плещется о груди.

— Ты знал, что это я!

— Я учуял тебя по запаху, моя маленькая женушка.

— Как это понимать? Я что, дурно пахну?

— Нисколько, — ответил Рейн и странно усмехнулся. После этого он отпустил ее. Арианна выпрямилась. Прохладный воздух овеял намокший в горячей воде лиф платья, и она почувствовала, как твердеют соски. «Интересно, замечает ли это Рейн, — подумала она. Посмотрела вниз и увидела: да, замечает. Но его глаза остались непроницаемыми, даже самая малая искра тепла не смягчила их. В полумраке невозможно было определить их цвет, но она и без того знала: они кремнево-серые, жесткие и безжизненные. Встретившись с мужем взглядом, Арианна не отвела глаза. Она намылила руки и положила их ему на грудь.

Он успел согреться и был горячим. От воды поднимался пар, пахнущий фиалками, порой он становился таким густым, что черты лица Рейна колебались, как горячий летний воздух над дорогой. Вода слегка плескалась в тишине о борта лохани. Снаружи доносился стук дождя по закрытым ставням, но в спальне было уютно, тепло, даже жарко. Капелька пота скатилась по шее Арианны в выемку между грудями.

Она начала намыливать Рейну сначала плечи, потом грудь, двигаясь все ниже в медленном ритме. Мышцы его тела были плоскими, очень твердыми, ладони так и скользили по ним. Наконец они нырнули между ног, и тогда Рейн схватил их за запястья и отстранил.

— Ты еще не спросила меня, как я поступлю с твоим братцем, — сказал он довольно резко.

— Поступай с ним, как сочтешь нужным. Кстати, ты тоже не спросил меня, что я делала в его хижине.

— Он просил тебя организовать его капитуляцию по всем правилам.

— Он сам тебе это сказал?

— Да. — Рейн выпустил запястья Арианны и взял ее лицо в обе ладони. — Ты должна знать, что теперь я вполне доверяю тебе, что я считаю тебя самым преданным, самым верным из моих вассалов. Я пришел к выводу, что поступал неправильно, когда снова и снова ставил тебя перед выбором между мной и твоей кровной родней. Такой выбор слишком труден...

— Но возможен, — перебила Арианна и сделала жест, как бы прерывая поток откровений. — Рейн, я сделала выбор. Я люблю тебя, и эта любовь превыше всего остального. Так есть и так будет всегда.

Она провела кончиком пальца по суровой линии его рта, потом повторила то же движение губами и, наконец, поцеловала его.

Поцелуй был недолгим: Арианна решила на время отложить ласки. Вместо этого она вновь начала мыть мужа, потерла его ноги намыленной тканью, едва коснувшись паха, но и это заставило Рейна на миг затаить дыхание.