Проезжая мимо какого-то переулка, Арианна заглянула туда и увидела округлый бок здания из розового песчаника. Судя по его размерам, она предположила, что это и есть знаменитый собор, о котором была много наслышана. Собор прославился длинными стрельчатыми окнами, выполненными из кусочков цветного стекла, составляющего красивую мозаику. Арианна так поворачивала голову, чтобы бросить еще один взгляд на это чудо, что у нее свело шею.

Наконец кавалькада пересекла подъемный мост, придерживаемый железными цепями, толстыми, как мужское запястье, миновала еще одни ворота и оказалась в самом замке Честер. Здесь, во дворе, бедная шея Арианны подверглась новому испытанию: пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы увидеть верх высоченной квадратной башни, толстые стены которой были прорезаны множеством закругленных сверху узких окошек. На башне было водружено знамя с изображением белой лошади Честеров. Полотнище неподвижно свисало в жарком воздухе.

В этот момент Рейн обхватил обеими руками ее талию, чтобы помочь спешиться. Арианне показалось, что он чуть дольше держал ее, чем это было необходимо, но она не могла бы утверждать с уверенностью. В конце концов, не было ничего необычного в том, чтобы помочь женщине сойти с лошади: это элементарный жест галантности. Что до нее самой, она восприняла как шок прикосновение ладоней к телу, короткое касание ног к ногам и близость загорелого бесстрастного лица. Солнце и здесь продолжало изливать на землю жар, но она содрогнулась, словно от холода.

Тем временем Рейн повернулся к Эдит, которая везла на руках Несту, и помог спешиться ей.

Во дворе появился граф Честер и направился к ним. Его волосы, безукоризненно завитые в длинные локоны, изящно рассыпающиеся по спине, сияли на солнце, как только что вычеканенный флорин. Он церемонно расцеловал брата и невестку.

— Рад видеть тебя, Рейн. Ах, невестушка, вы выглядите прехорошенькой — ни дать ни взять грушевое дерево в цвету!

Арианна не успела ответить любезностью. Раздался восторженный возглас, она оглянулась и увидела Сибил, буквально плывущую вниз по ступеням широкой лестницы. Та смотрела только на Рейна и улыбалась только ему, ему одному. Ее наряд был так богато вышит, что напоминал лужайку, покрытую цветами. Кончики длинных рукавов касались ступеней, юбка грациозно обвивала стройные ноги. Она была не просто хорошенькой — она была прекрасной, и она была единственной, кому Рейн улыбнулся.

Арианна отвернулась.

— Добро пожаловать к нашему очагу! — воскликнула Сибил, делая изящный приглашающий жест.

Она едва заметно улыбнулась, когда глаза ничтожной уэльской княгиньки расширились. По мере того как та оглядывалась по сторонам, они становились все больше и больше. Главная зала Честера была размером с небольшой собор, такими же сводчатыми и высокими были ее потолки. В очаге, к которому Сибил с показным радушием пригласила гостей, можно было зажарить целиком двух быков. По стенам стояли поставцы, в которых было не счесть подносов, тарелок и кубков из чистого золота и серебра, а также разных диковинок вроде бокалов из страусовых яиц и ложечек из цельных кусков агата. Все стены полностью были прикрыты гобеленами либо драпировкой из шелка или атласа, а задняя стена над помостом представляла собой грандиозную картину: Далила, отстригающая волосы у спящего Самсона (причем везде, где только можно, краска была скрыта позолотой). Шаги отдавались гулким эхом от пола, который был здесь не деревянным, а плиточным. Покрытые черной и светло-коричневой эмалью, плитки образовали красивую мозаику и были прикрыты только местами, но не камышовыми стеблями, а коврами и шкурами.

Сибил смотрела на потрясенную Арианну с некоторым сочувствием, но и пониманием. В возрасте девяти лет она была обручена с единственным сыном графа Честера и отослана в замок, так как традиции предписывали невесте воспитываться в семье будущего мужа. Отец Сибил был отнюдь не беден и достаточно могуществен, но она тоже была потрясена хвастливой показной роскошью Честера.

Она выждала приличествующую случаю паузу и тронула Арианну за руку. Та вздрогнула.

— Идемте, я покажу комнату, приготовленную для вас и Рейна.

Она повела гостью на квадратную галерею, идущую по всему периметру башни. С нее открывались двери в многочисленные спальни, находящиеся прямо в необъятной толщины стенах и совершенно изолированные друг от друга. Сколько бы народу ни прибыло в Честер, никому не грозило провести ночь в главной зале, на тюфяке, постеленном на пол.

— Ваш ребенок будет устроен вместе с нянькой в одной из чердачных комнат, — сказала Сибил, пропуская уэльскую девчонку в спальню. — Не волнуйтесь, там им будет гораздо уютнее, чем здесь. Боюсь, это помещение тесновато и не слишком удобно.

Она запоздало сообразила, что эти слова могут быть расценены, как вызов на комплимент. Приготовленная для гостей спальня изобиловала всеми возможными предметами роскоши: на кровати лежало удивительной красоты стеганое покрывало изумрудного шелка, отороченное бобровым мехом, а рядом на столике стоял подсвечник со спирально крученными свечами из настоящего пчелиного воска.

Однако от созерцания этих красот гостью отвлекло то, что Эдит с ребенком на руках, следуя за слугой, направилась к еще одной лестнице. На мгновение Сибил показалось, что она бросится следом за ними.

— Прошу вас, перестаньте тревожиться! За ребенком будет самый внимательный присмотр.

Леди Арианна повернулась, и лицо ее озарилось улыбкой, неожиданной и от этого тем более пленительной. С болезненной завистью Сибил подумала: «Вот красота, которая встречается один раз среди тысячи лиц. Мужское сердце не в силах устоять против такой красоты».

— Не подумайте, что я сомневаюсь в вашем гостеприимстве, — сказала Арианна. — Конечно, о моем ребенке позаботятся. Когда она проголодается, Эдит даст мне об этом знать.