— Может быть, вам чем-нибудь помочь?

Вошел Торн, и увидев озабоченного МакКолума, склонившегося над сидящей Трилби, нахмурился.

— Что случилось? — быстро спросил он.

— У Трилби закружилась голова. Я оставляю ее с тобой.

Торн наклонился над Трилби и посмотрел ей в лицо.

— С тобой все в порядке, любимая? — нежно спросил он.

Трилби посмотрела ему в глаза, и страх начал исчезать. Она медленно дотронулась до его лица, ласково проведя рукой от щеки к губам. Импульсивно она наклонилась к нему и прижалась губами к его рту.

Торн резко отпрянул назад.

— О, извини, — она смутилась и отвернулась. Ее рука опустилась. — Я не хотела…

Но он схватил ее руку и прижал к своему лицу. Другую руку он погрузил в ее волосы, повернув ее лицо к себе. Его темные глаза сверкнули, он поцеловал ее с такой страстью, что колени у нее задрожали.

Торн гладил руками ее спину.

— Трилби, я просто не ожидал этого, — он смущенно засмеялся. — Ты обычно не дотрагивалась до меня.

— Я хотела бы, если тебе это нравится.

Лицо Торна напряглось.

— Мне очень это нравится, не сомневайся.

Трилби встала и погладила его лицо медленно и нежно.

— Ты очень красив, — прошептала она. — И мне нравится, как мы целуем друг друга.

Его дыхание стало шумным.

— И мне тоже, — его глаза остановились на ее губах. — Я готов сейчас положить тебя на этот кухонный стол и…

— О, Торн…

Звук приближающихся шагов заставил их опомниться. Он быстро отстранил ее от себя и неуверенно засмеялся.

— Я едва дышу из-за тебя.

— Как хорошо, — прошептала она кокетливо.

— Ты хочешь, чтобы я сошел с ума?

Ее веки задрожали. Она чувствовала себя настоящей женщиной, сознающей свою власть над мужчиной.

— Если по секрету, — прошептала она ему на ухо, — я едва сдерживаю себя.

— Ты будешь спать сегодня со мной?

— Конечно.

Его скулы покраснели, и когда МакКолум появился в дверях, в глазах Торна было что-то неистовое.

— У вас все в порядке? — спросил тот, чувствуя в комнате какое-то напряжение.

— Со мной все хорошо. В самом деле. Просто немного закружилась голова. У меня это бывает время от времени. Серьезно.

— Ты уверена? — обеспокоенно спросил Торн.

Она улыбнулась, глядя ему в глаза.

— О да, я уверена.

Трилби не хотела, чтобы МакКолум по возвращении рассказал Сисси о Наки. Тот обещал хранить тайну.

— Мне очень жаль Наки, — грустно сказал МакКолум.

— Мне тоже, — с сожалением согласился Торн.

— Он может еще объявиться, вы же знаете, — добавил МакКолум улыбнувшись. — От него всего можно ожидать.

— Да, он такой, — Торн поигрывал вилкой, не сводя глаз с Трилби. Его глаза горели желанием.

Прошлой ночью он целовал ее до тех пор, пока его губы не стали болеть, но не решился позволить себе большее, после того как они так страстно занимались любовью накануне днем. Поэтому он просто прижал ее к своему сердцу, и так, обнявшись, они провели ночь. Этим утром между ними были совсем другие взаимоотношения. Она открыто смотрела на него теплым, только им двоим понятным взором, он отвечал ей взглядом, полным страсти. Когда он обнимал ее за плечи, она больше не отстранялась.

Наоборот, теснее прижималась, положив голову ему на грудь. Он был счастлив и впервые не задумывался о мотивах или причинах ее нежности. Он постарался отодвинуть мысль о Ричарде на задний план и жить сегодняшним днем.

Тремя днями позже МакКолум и его студенты уехали. Они планировали провести здесь две недели, но вынуждены были уехать раньше. Торн объяснил Трилби, что МакКолума отозвали из-за обострившейся ситуации в Агва Приете, там снова возникла угроза атаки со стороны мятежников. Поезд на Накозари, который отправился из горнодобывающих поселков в Соноре, был остановлен и задержан отрядом «El Capitdn» — Лопесом в районе мексиканской границы. Они намеревались доставить поезд в Агва Приету, но в поезде оказались женщины и американцы, поэтому Лопес не стал рисковать их жизнью. После этого в глазах Торна акции Лопеса сильно повысились.

Не успели Трилби, Саманта и Торн вернуться с вокзала в Дугласе, как на горизонте они увидели одинокого всадника, направляющегося к их ранчо.

Трилби завела Саманту в дом. Торн поджидал всадника на крыльце, острым зрением он уже определил, кто это.

— Наки! — закричал он, когда всадник сошел с лошади. — Неужели это ты?!

Он вынужден был задать этот вопрос, потому что всадник ничем не напоминал ему апачи и был одет, как ковбой, в сапогах, поясе для оружия и в большой мексиканской шляпе. Даже волосы были коротко подстрижены. Когда он снял шляпу, его можно было принять за прирожденного испанского гранда с высокомерным взглядом и орлиным носом.