— Да, хорошо. Трилби, а не могла бы ты помочь мне с учебой? Я не хочу жить у дяди Курта и ходить в школу в городе, — сказала она обеспокоено.

— Я уверена, что мы с тобой что-нибудь придумаем, — ответила Трилби. — Я совсем не хочу, что бы ты сейчас жила в Дугласе, на границе так неспокойно. Я поговорю с твоим отцом об этом.

— Я рада, — Саманта с беспокойством взглянула на Трилби. — Я должна сегодня на ночь уехать к дяде Курту? Это обязательно?

— Боюсь, что да. А разве тебе не нравятся твои дядя и тетя?

Саманта снова нахмурилась.

— Нет, с ними все в порядке. Говорят, что завтра я уже смогу вернуться домой.

Трилби отвлеклась и расслабилась, но разговор с Самантой напомнил ей, что сегодня ее первая брачная ночь. Только она и Торн знали, что они уже были вместе, но едва ли они могли демонстрировать свой неблаговидный поступок.

— Тогда увидимся завтра, хорошо? — спросила Трилби с принужденной улыбкой.

Торн и Трилби допоздна провожали гостей, но, в конце концов, остались одни при уютном свете ламп в гостиной у камина, допивая бокал шампанского.

Когда последние гости ушли, Трилби переоделась в простое серое платье. Она могла бы сразу переодеться ко сну, но слишком боялась, что Торн расценит это, как приглашение к их близости. Этого она хотела сейчас меньше всего. Он не переодевался совсем. На нем все еще были черные брюки, белоснежная рубашка и черный узкий галстук. Пиджак он снял, теперь развязывал галстук и расстегивал ворот рубашки.

— Я устал, а ты? — спросил он, явно приглашая ее к разговору. — Я уже забыл, как утомительно жениться.

Это напомнило Трилби о том, что он не в первый раз шел к алтарю. Она внимательно рассматривала пузырьки в бокале с шампанским.

Торн остановил взгляд на красивом бокале в ее руке.

— А ты знаешь, почему у бокалов для шампанского такая форма? — внезапно спросил он.

Она взглянула на него, а потом на высокий бокал.

— Нет, а почему?

Он слегка улыбнулся.

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Да, конечно, — ответила Трилби заинтересованно.

Торн слегка наклонился вперед, чувственно поглаживая бокал руками.

— Они были отлиты по форме груди Марии Антуанетты.

Трилби уронила свой бокал. Ее не настолько удивил его ответ, сколько то, как он ласково поглаживал свой бокал, не сводя глаз с груди Трилби. Торн тихо рассмеялся над ее явным смущением, поставил свой бокал и встал. Когда он приблизился к ней, она увидела, что глаза его потемнели и полны желания. Она уже видела его таким.

Трилби быстро встала.

— Мне надо все здесь убрать…. — начала она взволнованно.

Но он легко поднял ее на руки, как будто она ничего не весила.

— Только после того, как мы займемся любовью, — хрипло ответил он, наклонился и начал осторожно целовать ее, его губы пахли шампанским и мятой, его теплое дыхание смешалось с ее дыханием.

Трилби хотела протестовать и сопротивляться, но его прикосновения обессилили ее. Через секунду она расслабилась, и ее рука скользнула вокруг его шеи. Ее тело задрожало от чувственного ожидания. Трилби вспомнила, как это было в тот раз, как восхитительно это было даже в холодной, сырой палатке, на твердой земле.

А на этот раз это будет в теплой мягкой постели, никто не мог помешать им, у них была впереди вся ночь.

— Я так давно хочу тебя, Трилби, — нетвердо сказал он, осторожно положив ее на белоснежное покрывало кровати. — Я только о тебе и мечтаю.

Она лежала на постели в неярком свете керосиновой лампы, ее грудь возбужденно вздымалась. Она хотела попросить его погасить лампу, когда он снял и отшвырнул рубашку. То, что она только чувствовала раньше, теперь видела глазами. Его грудь, покрытая волосами, была мускулистой и по-мужски очень красивой. Трилби была так заворожена его видом, что не сразу заметила, что он снимает брюки. Когда он расстегнул их и снял, и она увидела ту часть его тела, которая была чисто мужской, угрожающе мужской, она замерла, у нее перехватило дыхание.

— Теперь ты видишь, — сказал он слегка агрессивно.

Она отвела глаза, думая, что он рассмеется, но смеха не последовало.

Шум снимаемой одежды и стук ботинок, упавших на пол, донесся до нее, затем Торн сел рядом.

— Лампа, Торн, — прошептала она взволнованно, когда его руки начали расстегивать ее платье.

— Я хочу, чтобы свет горел, Трилби, — ответил он очень спокойно. — Я хочу, чтобы ты видела меня во время нашей великолепной близости.