Шрифт:
Разом потерявшие нить своего спора думцы, обескуражено почесывая в затылках, по одному и компаниями потянулись к выходу, помогая по дороге подняться с пола своим товарищам и недавним врагам, услужливо отряхивая друг другу запачканную одежду, щедро жертвуя носовые платки нуждающимся в них, дабы унять кровь из разбитых носов, обсуждая произошедшее и возмущаясь вполголоса… В дверях их действительно никто не задерживал, а вооруженные бунтовщики почтительно сторонились, чтобы, часом, не испачкать дорогие пиджаки, сюртуки и смокинги «народных избранников» одеждой, перемазанной копотью, грязью и кровью, своей и чужой…
Когда в зале, кроме его соратников, никого не осталось, Бекбулатов выудил из кармана поминальник и, утопив клавишу вызова, отрапортовал:
— Все в порядке, господин Бежецкий! Ваше приказание исполнено в точности: порядок в Таврическом дворце и близ него наведен!..
32
Все слова уже давно были сказаны…
Мужчина и женщина сидели в разных концах комнаты, даже не глядя друг на друга, и, каждый со своей стороны, следили замедленно перемещающимся по столу солнечным лучом, падающим сквозь неплотно зашторенное окно.
— А ведь я десятки раз слышал о баронессе фон Штяйнберг от разных людей, когда служил в Санкт-Петербурге… — нарушил молчание Петр Андреевич, внимательно разглядывая свои ладони, будто видел их первый раз в жизни. — Но разве я мог себе представить, что это ты…
— Я тоже знала о тебе. Более того, была в курсе всех твоих проблем, а один раз даже внесла свою лепту… — откликнулась баронесса.
— Это о той дуэли?
— Да… Но после той нашей размолвки там, в Америке… — Маргарита пожала плечами. — Я не думала, что ты захочешь когда-нибудь возобновить наше знакомство.
— Да я не знал, что ты тогда осталась в живых! — Граф наконец осмелился взглянуть на свою Анну. — Мне сообщили тогда, что в той машине нашли только обгорелые до неузнаваемости трупы!..
— Я ни в чем не виню тебя, Петя, — мягко ответила баронесса. — Каждый из нас тогда выполнял свою работу, а личные чувства этому только мешали.
Снова повисла тишина. Солнечный луч покинул полированную поверхность стола и переместился на обитую штофом стену.
— Я успокоилась, когда тебя перевели в Екатеринбург, — продолжила Анна-Маргарита после паузы. — Сам ведь знаешь: с глаз долой…
— Из сердца вон… — с горечью подхватил Петр Андреевич. — Вполне закономерно…
— Тем более что сердце мое было уже занято.
— Ты о своем Бежецком? Забавно… И это не помешало тебе послать его под пули? Тебе бы фельдмаршалом быть, Анна!
— До фельдмаршала я не поднялась… Всего лишь до полковника. Да-да, Петя, я теперь выше тебя по чину. К тому же я послала, как ты выразился, под пули, вовсе не своего Сашу, а совершенно чужого мне человека. Хотя и тоже Бежецкого…
— Как это? — удивился граф. — Двойника? Однофамильца? Но Бекбулатов…
— Нет, Бежецкий не двойник и не однофамилец… Это тот же человек, но… Он из другого мира, Петя, и тебе, как никому другому, должно быть понятно, как это получается.
— Из другого мира?.. Мне должно быть понятно?.. А откуда ты?..
Баронесса улыбнулась, снова став в глазах Чебрикова той полузабытой Аннушкой…
— А на чей стол, по-твоему, попал твой прошлогодний рапорт? Подозреваю, впрочем, что далеко не полный… Слава богу, твой подопечный помог восполнить некоторые пробелы…
— Какой подопечный? — вскочил с места граф, роняя кресло. — Кавардовский?..
— Не прыгай, Петя, — как ни в чем не бывало одернула его Анна-Маргарита. — Мебель старая, хрупкая, немалых денег стоит…
— Так этот мерзавец еще жив? — Чебриков не слушал ее. — У него же руки по локоть в крови!.. Неужели его до сих пор не вздернули, как собаку?
— Зачем? Это очень ценный свидетель, побывавший в стольких мирах… Почти такой же ценный, как ты. Только он, в отличие от тебя, согласился сотрудничать с нами. Кстати, ты совершенно зря злишься на него: именно его откровения подтвердили некоторые факты твоего рапорта, не позволив отправить тебя сразу и без проволочек в желтый дом. Да тебе благодарить Кавардовского нужно, а не костерить его на все корки!
— Значит, то предложение о смене места службы перед Новым годом…
— Конечно же исходило от моего отдела, вернее, от меня лично. Но ты был так огорчен и убит изменой жены…
— Не твое дело! — прорычал Петр Андреевич, сжимая кулаки.
— Ну вот, — улыбнулась Анна-Маргарита, подходя к графу и накрывая своей ладонью его кулак. — Второй мужчина за день потрясает передо мной кулаками… Теряю форму, ты не находишь?.. Тебе просто решили дать время на психологическую акклиматизацию, так сказать.