Скрип лыж под чьими-то быстрыми ногами он услышал только за самой спиной…

— Это ты? Какого черта?..

Невозмутимый, как всегда, Тунгус замер перед Александром, скрестив руки на груди. Даже не вспотел вроде бы. Проклятый абориген…

«Черт возьми, — мысленно чертыхнулся про себя Бежецкий. — Опять этот синдром белого человека…»

— Ты что-то позабыл? — спросил он проводника уже мягче, стараясь унять в себе злость за то, что его, опытного человека, так легко и просто застали врасплох. — Что-то случилось?

Тунгус молча улыбался.

— Почему ты молчишь, е… … … ! — вскипел Александр, раздраженно сжимая кулаки. Вот еще тупица отыскался на его голову — дитя природы!

Он набрал воздуха в легкие побольше, чтобы обрушить на голову «хозяина тайги» все, чему его научили полтора десятка лет в армии, но осекся…

Тунгус гордо вскинул подбородок и отчеканил без малейшего акцента, не говоря уже о своих вечных «капитана» и «однако»:

— Постарайтесь быть несколько вежливее, господин майор, когда разговариваете с офицером и дворянином…

— Я вернулся за вами, Александр Павлович, — невозмутимо сообщил проводник, оказавшийся ротмистром Оороном, как он представился, когда Бежецкому не без труда удалось закрыть рот. — Разворачивайтесь, поспешим, пока ваши посланцы не успели уйти далеко. Я посвящу вас в суть дела по дороге…

Ротмистр-оборотень неутомимо бежал по целине рядом с Александром, лыжи которого скользили все же по накатанной лыжне, и рассказывал, рассказывал, рассказывал, не сбиваясь ни с дыхания, ни с шага…

Как и предполагалось, контролер у начальника экспедиции был с самого ее начала, причем постоянный и неусыпный, докладывавший в столицу о каждом его шаге, хотя и совсем не тот, кого подозревал Бежецкий.

— Большинство сообщений были весьма лестны для вас, — успокоил он своего подопечного, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Большинство?.. — отрывисто, боясь потерять дыхание, спросил Бежецкий. — А остальные?..

— Не без критики! — ухмыльнулся ротмистр еще шире, хотя это было физически невозможно. — Но что же вы хотели, в конце концов?

— Кстати, как вас звать-величать?

— Николай Церенович, — вежливо представился Оорон, не забыв при этом по-гвардейски четко впечатать подбородок в видавший виды мех малицы на груди. — Князь, если не возражаете, случаем…

«М-да… Неловко получилось, — подумал Александр, со смущением вспоминая свое недавнее казарменное „красноречие“. — Эк я его, по-русски… Стыдоба!..»

— А почему мы так торопимся, князь? — спохватился он в конце концов. — И куда? И вообще, что со связью?..

— Экий вы нетерпеливый… — поморщился ротмистр Оорон. — Я ведь только что сам все хотел вам рассказать… Дело в том, что несколько дней назад в Санкт-Петербурге совершено покушение на особу государя императора…

Бежецкий остановился, будто налетев с размаху на телеграфный столб.

Покушение? Не попытка?.. Император…

В памяти тут же встало улыбчивое лицо монарха в тот единственный дружеский вечер в кругу августейшей семьи: Елизавета Федоровна, цесаревич, Сонечка… Неужели больше никогда не доведется встретиться?..

— Император жив, Александр Павлович, — поспешил заверить князь, увидев, как переменилось лицо Бежецкого. — Увы, в глубокой коме и без особенных надежд на поправку, но жив… Хуже другое. Пользуясь слабостью ее величества и безутешностью в постигшем ее горе, в Россию возвратился светлейший…

— Он же…

— Да, Челкин получил в прошлом году перед своим отъездом, якобы на воды, негласное высочайшее предписание не возвращаться в пределы Империи без особого на то соизволения, и теперь конечно же ему грозит императорский гнев, но… Императрица, как я уже говорил, слаба…

— Получается, что Челкин…

— Да, он сейчас на вершине власти. Более того, он этой властью активно пользуется: арестованы и заключены в крепость практически все высшие офицеры Корпуса, смещен премьер-министр, другие высокопоставленные лица, градоначальник…

— Это же форменный переворот!

— Да, это именно так. Поэтому вы и должны немедля вернуться в Санкт-Петербург.

— Немедля? Но как же…

— В пяти километрах отсюда вас ждет вертолет.

— А…

— Ваши функции перейдут к Леонарду Фридрихови-чу. Он уже в курсе. Остальных членов экспедиции во все подробности посвящать признано нецелесообразным.