Фёдор чуть было не наложил в штаны со страху, когда из темноты ему навстречу выдвинулась неясная фигура в балахоне и схватила за плечо крепкой клешнёй.

— Где кольцо??? Не прошляпил? — полушёпотом бросил ему Пендальф. Глаза его бешено сверкали, а к Фёдору постепенно возвращался дар речи.

— Ддд-дда у меннн-ня уни-та-та-з испортился, а колечко там в самый раз подошло, заместо испорченного кругляша, вот я и подумал, что пригодилось, — затараторил Фёдор.

— Не зря Саурон две тыщи лет сантехником подрабатывал, — усмехнулся Пендальф, — все по ГОСТу, падла, делал…

Фёдор бросился к унитазу, запустил руку в бачок, глубокомысленно покопался в его содержимом, вытащил то самое золотое кольцо и протянул его Пендальфу. Тот презрительно сморщился, подхватил его палочками, по случаю притыренными в китайском ресторане, и бросился к газовой горелке. Фёдор зачарованно глазел, как пламя облизывает кольцо, не причиняя никакого вреда странным палочкам. Фёдору начало казаться, что он постепенно сходит с ума.

— Ты чё творишь?

— Дай руку, Фёдор. Ты не смотри, что я щипцами держу, — а ну как горячее.

Фёдор послушно протянул потную ладошку, Пендальф бросил туда кольцо, внимательно наблюдая за реакцией карапуза:

— Ну, чё там? Ничё не проявляется?

— Да нету ни фига. Ничё не вижу. Погодь. Тут типа знаки. Отстой какой-то. Кажись, made in China. И знак качества… СИ-СИ-СИ-ПИ..

— Вот сволочи — ничего святого!!! — Пендальф сплюнул себе под ноги и продолжил: — Я так и знал. Это язык Мордовии, говорят и читают на нём только свирепые мордовцы.

— Какие такие мордовцы?

— Если в двух словах, то мы крепко влипли. Причём, в основном — ты. И, честно говоря, я тебе, Фёдор, не завидую. Это то самое кольцо, которое смастерил Саурон. Слов нет — вещица знатная, ручной работы, цены немалой. Вот Кызылдур его с Сауронова пальца и снял, дурачок, гы.

— Так вот что Бульба притырил в пещере Голого… — осенило Фёдора.

— Да-да. Шестьдесят лет оно продлевало ему жизнь, А он всё думал, что это потому что он водяру исключительно боржомом запивает! Так вот, Фёдор! Теперь объявился хозяин кольца. И он хочет вернуть себе похищенное имущество.

— Так его, кажись, убили, вроде Кызылдур Саурона подрезал? — Хмель все ещё гулял в и без того не слишком толковой башке карапуза, мешая ему осознать, во что он только что влип.

— Нет, Фёдор. Все так думали. Но на самом деле Саурону просто дали большой срок за военные преступления. А Саурон срок отсидел и уже откинулся. И теперь его урки снова собираются в Мордовской губернии. И Саурону теперь нужно только это кольцо, чтобы снова начать безобразничать. Он ищет кольцо. Изо всех сил ищет. Саурон и кольцо — это как корпускулярно-волновая теория света. Короче, всё равно ты ничего не поймёшь, сельский парень. Вот что я тебе скажу, Фёдор, надо уже что-то решать.

Фёдор решил блеснуть смекалкой, потому ляпнул первое, что пришло ему в голову:

— Ладно. Давай мы его типа в нашем пруду утопим. Никто ведь не знает, что оно здесь. Ты как думаешь, Пендальф? Никто и не допетрит, ага, Пендальф?

Пендальф ласково посмотрел на наивного подростка и продолжил:

— Был ещё один паренёк, который видел, как Бульба поднял кольцо. Фамилия Горлум, кличка Голый. Живьём его взяли, демоны. Он все пытки вытерпел. Но они сделали ему операцию по смене пола, и тогда он всех вломил, козлина тупая. Ну не то чтобы всех, он, собственно, и сказать-то успел только: «Ширево, Сумкин». — Пендальф с усмешечкой смотрел на карапуза, ожидая, когда до того наконец-то дойдёт смысл сказанного.

Фёдор трезвел на глазах, его правый глаз начал дёргаться, а кольцо чуть не ускользнуло из дрожащих рук, когда карапуз наконец смог выдавить из себя:

— Ширево? Сумкин? Да ведь он на МЕНЯ их навёл!

В тот самый момент, когда Фёдор уже мысленно прощался с жизнью, на блок-посту при въезде в Ширево показалась группа всадников. На ходу подтягивая сваливающиеся штаны, из дощатого сортира выкатился им навстречу карапуз-милиционер, 5 минутами раньше выползший из тёплой постели по маленькому делу. Он шлёпнул себя по правому бедру, вспомнил, что оставил кобуру на столе у дежурного, и хамовато выкрикнул в темноту:

— Эй там! Принять вправо, документики!

Всадники пролетели мимо него, свистнуло мачете, и голова бедолаги скатилась в придорожную траву. Глаза карапуза последний раз моргнули, навсегда уставившись в надпись «Не спи на посту» на пожелтевшем от времени плакате, косо прилепленном к стене…

В доме Бульбы тихо истерил Фёдор:

— Пендальф, я не понял — я что, типа, крайний?

— Нет, Фёдор.

— Или я, типа, рыжий? Слышь, хочешь, я тебе его дам поносить?

— Ох, не искушай меня, Фёдор. Ибо необуздан я в желаниях своих, а ну как начну добро причинять налево-направо? Пользу наносить да ласкам подвергать, все силы на любовь потрачу, и кто тогда будет зло забарывать? Короче… Здесь, в Ширеве, мы его прятать не будем.

— А что??? Что??? Что делать-то тогда?

— Ха. Валить тебе отсюда надо. — Пендальфу уже порядком поднадоел этот сеанс психотерапии.

— Как валить?

— Бегом, ёлы-палы! Пойдёшь по программе защиты свидетелей!!!

— Да куда пойду, блин?