— Почему вы обвиняете в убийстве меня? — возмущенно спросил Лангтон, и внимание всех тут же переключилось на него. — Я никому ничего плохого не сделал.

— Таков закон.

— Но это просто смешно! Вы ничего не можете доказать!

— Если вы обманывали Морзби с бюстом, то отсюда проистекает и все остальное.

— Если, — с нажимом повторил Лангтон. — Но я не собираюсь отказываться от своих слов. Бюст я купил у ди Соузы, и, насколько мне известно, именно ди Соуза украл его. Вы не можете доказать, что ящик был пуст.

Флавия одарила его ангельской улыбкой:

— Еще как можем!

— Как? — хмуро спросил Лангтон.

— Мы знаем, где бюст.

— Знаете?

— Да.

— Где же?

— Все еще в Италии. Разумеется, мы арестовали Коллинза.

— И в благодарность за столь плодотворное сотрудничество… — начал Морелли, решивший ковать железо, пока горячо.

Лангтон сразу перебил его:

— Могу я переговорить с вами, детектив?

И удалился с Морелли на кухню, чтобы обсудить дело. Учитывая обстоятельства, положение у Лангтона было незавидное, но он, видимо, уже придумал, как из него выкрутиться. Делец всегда остается дельцом, умеет с ходу оценить ситуацию. Очевидно, Лангтон считал, что, найдя выход, действовать следует незамедлительно. Торг продолжался, голоса на кухне звучали все громче и возбужденнее, оба делали ходы конем, выявляли, в чем слабина противника, отступали и снова бросались в атаку.

В результате им удалось прийти к следующему соглашению. Лангтон обязался выступить свидетелем и подтвердить, что видел, как Джек Морзби выходил из административного здания. Он также должен был детально пересказать все подробности телефонного звонка, приведшего к гибели ди Соузы, и вернуть в фонд два миллиона, которые по чистой рассеянности перевел на банковский счет в Швейцарию.

В свою очередь, Морелли обязался представить в суде дело так, чтобы симпатии присяжных оказались на стороне Лангтона, и не акцентировать внимания суда на том факте, что он подтолкнул Морзби к убийству ди Соузы. Нет, тюремный срок Лангтону, разумеется, светил, но не столь долгий. Переговоры удовлетворили обе стороны.

Пока они сидели на кухне, Тейнет с Барклаем уединились в углу у окна и тоже, по всей видимости, вели непростые переговоры. Неожиданно выяснилось, что им было о чем поговорить.

— Рад, что бюст нашелся, — произнес Тейнет с довольной улыбкой и подошел к Аргайлу. — Теперь нам не надо будет заниматься отправкой его в Италию.

— Это верно, — согласился Аргайл. — Но неплохо было бы отправить прах ди Соузы. Самое меньшее, что вы можете для него сделать в данных обстоятельствах.

— Полагаю, мы просто обязаны. Уверен, Барклай поможет с деньгами. Сейчас у нас в музее ни цента. Ну, вы понимаете, пока все не уляжется.

— Уляжется или нет, но ни цента вы больше не получите, — вмешалась в разговор сидевшая на диване Анна Морзби. — Все равно вас прикрою, будьте уверены.

Усилиями многих людей она была спасена от долгого заключения в тюрьме, однако данное обстоятельство ничуть не смягчило ее нрава. Странно, но эта ремарка не произвела на Тейнета обычного удручающего впечатления. Он с любопытством взглянул на миссис Морзби, потом перевел взгляд на Барклая.

— Не уверен, что это мудрый шаг, миссис Морзби, — сказал Барклай.

— Это почему же? — спросила она.

— Так уж складываются обстоятельства. Если вы обратитесь в суд, то музей будет бороться. И его шансы выиграть процесс весьма высоки.

— С какой стати?

— Думаю, если в суде выяснится, что вы убедили своего любовника поставить прослушку в кабинете мистера Тейнета, чтобы получить материалы для шантажа…

Морелли с Флавией переглянулись. Стритер?.. А собственно, почему бы нет? У них был давний роман, когда-то они вместе учились в колледже, именно Анна помогла ему получить работу у мужа и заимела, таким образом, своего шпиона в музее. Что ж, получается, они допустили еще одну ошибку. Анна Морзби просто кипела от ярости, вид у Стритера был самый несчастный и подавленный.

— Продолжайте! — скомандовала она.

— Мистер Тейнет сделал вам предложение…

— Какое именно?

— Миллиард достается музею, остальное — вам. С лихвой хватит на всю оставшуюся жизнь. И он требует, чтобы вы добровольно вышли из соучредителей трастового фонда.

В комнате воцарилась тишина.

— Но вы оставите идею создания Большого Музея? — спросила она наконец.

Тейнет удрученно кивнул.

— Просто нет выбора, — произнес он. — На миллиард в наши дни особенно не разгуляешься.

— Что ж, по крайней мере хоть сейчас рассуждаете здраво.

Некоторое время вдова размышляла, подсчитывая в уме все риски, прибыли и потери, затем кивнула:

— Ладно, договорились.

Решительная все же женщина, эта миссис Морзби. Тейнет улыбнулся, Барклай — тоже. Похоже, принятое решение вполне удовлетворяло обоих. Сохранение их карьер обошлось Анне Морзби в целое состояние, но и она в накладе не осталась. Впрочем, в наши дни все обходится недешево.

— Устройте это по возможности быстрее, — продолжала миссис Морзби. — Чтобы я могла умыть руки и отделаться от проклятого музея раз и навсегда.