— Как думаете, у кого были причины убрать вашего мужа? — спросил Аргайл.

Анна Морзби снова пожала плечами с таким видом, словно убийство супруга было всего лишь незначительной деталью в общей схеме.

— Не знаю. Если вас интересует, кто ненавидел Артура до такой степени, то список имен, уверяю, просто бесконечен. На ум не приходит ни один человек, который любил бы его. А ненавидели… о, очень многие! Но ведь вас, очевидно, интересует личность, которая бы выиграла от смерти Артура. И я просто теряюсь в догадках. А этот слизняк, его сынок, он ведь, кажется, был на вечеринке?

Аргайл кивнул.

— Лодырь! — презрительно фыркнула она, давая понять, что столь же низкого мнения и о Морзби-младшем. — В пристрастиях прост и незатейлив. Пиво, клетчатые ковбойки, пьяные драки в барах. Ну и типичное для всех Морзби понимание ценности денег. Я бы поставила на него.

Анна догадалась, что Флавия что-то обдумывает.

— О, он не имеет ко мне никакого отношения. Он сын третьей жены Артура. Третьей из пяти жен. Звали ее Анабел. Вечно хныкающее, жалкое создание. Умерла рано, что типично для таких личностей. И сынок унаследовал худшие из качеств родителей. Надо сказать, Артур его просто не выносил.

— Счастливая семейка, — заметил Аргайл.

— Да, так уж вышло. Типично американский расклад семейной жизни.

— Скажите, а вы были счастливы в семейной жизни? — спросил Аргайл.

Она подозрительно покосилась на него.

— О чем это вы?

— Ну, просто я…

— Послушайте и зарубите себе на носу. Мне до смерти надоели люди, сующие нос в мою личную жизнь! Этот небритый придурок из полицейского управления тоже плел тут черт знает что, выдвигал самые оскорбительные предположения. Моя личная жизнь никого не касается и уж определенно не связана с фактом убийства мужа. Ясно вам?

— О да, — промямлил оробевший от такого напора Аргайл.

Миссис Морзби злобно раздавила окурок в пепельнице.

— Ладно, хватит. И так потратила на вас уйму времени. Идемте, провожу. — И она поднялась с дивана, подошла к двери и распахнула ее перед посетителями.

— Молодец, Джонатан, ничего не скажешь, — язвительно заметила Флавия, когда они оказались на улице. — Как обычно, проявил море такта.

— Извини.

— Да ладно, теперь уже не важно. Я в любом случае не рассчитывала, что мы узнаем от нее что-нибудь полезное. Кроме того, мы уже опаздываем на ленч.

Аргайл предпочел бы ленч в компании детектива Морелли, а не в обществе человека, похожего, например, на Тейнета. Последний непременно предложил бы что-нибудь изысканное, французское, — столик со свечами, карту дорогих вин и неизбежно сопровождающую подобное мероприятие атмосферу некой неловкости. Морелли же происходил из совсем другого круга, и у него были свои понятия о вкусной еде. Он повел Флавию и Аргайла в захудалое заведение под названием «У Лео».

Местечко немного напоминало придорожную забегаловку для дальнобойщиков, и посетители были все как на подбор крупные, как и подобает водителям грузовиков. Люди, которые отроду не слыхивали о холестерине и всю свою жизнь старались переварить как можно больше еды. И никаких свечей в поле зрения. Карта вин отличалась выразительной краткостью, официанты не представлялись, но и не хихикали, и не перешептывались в уголке, пока клиенты ели. А уж еда была выше всяких похвал, так вкусно Флавия давно не ела. Устрицы и бараньи ребрышки, и все это запивалось мартини — последнее, возможно, было самым существенным вкладом Америки в мировую цивилизацию. Видя энтузиазм, с которым Аргайл поглощал блюда, Морелли немного оттаял. Не так уж много людей пьют теперь мартини, мрачно заметил он. Эта страна катится в пропасть.

Аргайл опустил соломинку во второй бокал и счастливо улыбнулся. Флавия ела и задавала вопросы.

— Что теперь собирается делать полиция?

— Мы собираемся арестовать Барклая и Анну Морзби, — ответил Морелли.

— Но удастся ли вам предъявить им веское обвинение?

— Надеюсь. Нет, лично я предпочел бы немного выждать…

— Зачем?

— Я не убежден, что мы собрали достаточно улик. Чтобы убедить жюри присяжных, потребуется проделать еще много работы. Но начальство волнуется. Им надо что-нибудь предъявить прессе. Вам известно, что у нас в стране прессократия?

— Простите?..

— Прессократия. Все делается и организуется исключительно в интересах прессы. Скорее даже телевидения. И нужно кого-нибудь арестовать, чтобы подогреть интерес, так что на меня сильно давят сверху.

— Какую же вы избрали тактику? О!.. Как мило! Еще устрицы.

Морелли откинулся на спинку стула, элегантно вытер губы салфеткой и изложил свое видение проблемы. Мотив простой: возможно, Морзби знал, что у его жены роман, а он не тот человек, чтобы смириться с этим. У него уже было пять жен, и ему ничего не стоило обзавестись шестой. С учетом того, что был организован трастовый фонд для музея, финансовое будущее Анны Морзби оказывалось под угрозой.