— Будем надеяться и молиться, чтобы не оказалось поздно, — ханжески посетовала Луиза. — А что, если этот… Брэмур одолжил деньги на семена, а потом потребует, чтобы мы возвратили долги за него? Тогда у нас действительно ничего не останется.

— Я тогда сама поеду в Эдинбург и поговорю с его светлостью. Он может не знать, что Реджинальд сам в состоянии управлять делами, что в этом его долг и право.

Реджинальд вздохнул свободнее. Его мать умеет производить необходимое впечатление, она красноречива и способна убеждать, а кроме того, принадлежит к могущественному и обширному семейству Кэмпбелл. Пусть они только дальние их родственники, главное — фамилия.

— А может быть, вы навестите наших кузенов Кэмпбеллов? — предложил он. Марджери кивнула: — Пожалуй, я отправлюсь завтра же. Реджинальд налил себе бренди, а жене и матери по бокалу шерри.

— За свободу! — сказал он.

— За успех! — прибавила мать.

Джэнет рассказала дочерям сказку, спела колыбельную Колину и крепко прижала его к себе.

Она может быть довольна тем, что имеет. У нее есть дети, она теперь обладает независимостью, о которой так долго мечтала. Разве этого не достаточно?

Однако мысленно она все время видела Брэмура, держащего на руках ее сына, его нежный и в то же время печальный взгляд. Ей даже показалось тогда, что в глазах мелькнул проблеск подавленного желания… Но, наверное, это просто игра ее воображения, и она видит то, что хочет. Ведь больше ничто не говорит о его интересе к ней.

А может, он сейчас опять бродит где-то по окрестностям? Может, он тоже не спит по ночам, как не спится ей после его приезда?

Колин заснул. Она бережно опустила его в колыбель, которую придвинула к своей кровати. По ночам она любила дотронуться до него, убедиться, что ее сын с ней и с ним все в порядке.

Джэнет подошла к окну. В конюшне светился огонек. Значит, там кто-то есть, а ведь уже за полночь. Надо бы пойти посмотреть, что там… Но Джэнет прекрасно понимала, что это лишь предлог. «Нет, я никуда не пойду», — говорила она себе, а сама уже накидывала на плечи шаль.

Колин раскинулся во сне, и Джэнет снова его укрыла. Господь милосердный, как же она его любит. И девочек своих тоже, они такие прелестные, каждая по-своему. Уж она позаботится, чтобы они вышли замуж по любви, если даже ничего другого не сможет для них сделать.

На глаза Джэнет навернулись жгучие слезы. А разве на свете существует такая вещь, как любовь?

Она вытерла глаза краем шали, вышла и осторожно спустилась по лестнице. У двери она помедлила. Наверное, в конюшне этот новый работник, Тим, и она напрасно встревожилась. Но в любом случае ей нужно подышать свежим воздухом.

Снаружи ее охватил колючий холод, а потом она увидела, как дверь конюшни открылась, и через несколько секунд на пороге показался Брэмур. При виде ее он остановился как вкопанный, а Джэнет показалось, что вместе с ним остановилась земля. Она прижалась спиной к двери, чтобы в любой момент ускользнуть в дом, но, когда он приблизился, ноги ей отказали.

На нем был распахнутый сюртук, волосы взлохмачены, несколько прядей упало на лоб. В лунном свете лицо его показалось ей мрачным, чему способствовала отросшая за день щетина. Вид у него был какой-то отчаявшийся и даже — опасный…

— Миледи?.. Уже поздно, — заметил он.

— Я то же самое могу повторить вам. Я увидела свет в окошке конюшни и решила проверить, все ли в порядке.

— Да, как будто. Я сегодня говорил с Тимом. Он разыскал вашего Кевина, так что теперь они будут здесь работать вдвоем. Кроме того, я пришлю вам на помощь несколько человек.

— Шпионить за мной?

— Нет, миледи. Помогать вам. И вы в любой момент их можете рассчитать. Я, наверное, неясно выразился: вы вправе поступать так, как пожелаете. Только прошу об одном: если у вас возникнут какие-либо трудности — сразу же сообщите об этом мне.

— И вы снова приедете?

— Конечно.

— Но почему?!

— Назовите это капризом, миледи. И мне все равно, как к этому отнесутся ваши родственники.

— Они, между прочим, хранят верность Камберленду.

— Достаточная причина, чтобы внушать подозрения.

Джэнет удивленно взглянула на него:

— А я думала, что вы человек из его окружения.

— Ко мне он относится довольно равнодушно. Он восхищался моим кузеном. И я никогда не понимал причины этого восхищения, так как кузен, как он сам любил повторять, был заинтересован лишь в собственном благополучии. И еще, как вы, наверное, слышали, он был забулдыга и большой волокита.

— И вы этого не одобряли?

— Нет, мэм. Не одобрял. Я считал, Что Брэмур заслуживает лучшего хозяина.