Дождь все продолжал лить. На небе явно забыли устранить течь и сбрасывали в дыру над Москвой лишнюю воду. Отбомбившиеся тучи отжимались, как тряпки, и уступали место следующим, подходившим с северо-востока. Не зная, куда ей деться, вода закручивала на площади водовороты, обрушиваясь на пути.

– Для похода самое подходящее время! Можно собирать байдарки и сплавляться сразу по шпалам! – шутил Вован.

Шутка была, мягко скажем, на троечку с метровым минусом, но смеялись ей долго и неискренно, после чего многим захотелось вернуться домой.

Каждая из валькирий, дожидаясь поезда, делала что-то свое, в меру сил и интересов. Хола и Ильга – обе с трубками у уха – предупреждали кого-то, что едут в такую глухомань, где может не быть связи.

– Кому вы там трезвоните? – спросила валькирия золотого копья.

– Тихо! Начальству, – закрывая динамик, пугливо прошептала Хола.

– А я тогда кто? – возмутилась Фулона.

Хола и Ильга притихли и, чтобы не попадаться ей на глаза, попятились за гору рюкзаков. Бэтла скромно примостилась на байдарках и что-то жевала. На нее орали, чтобы она не трогала раскладку.

– Это вне раскладки! – оправдывалась Бэтла.

– И вне раскладки не трогай! – велели ей. – Когда на тебя смотришь, то сразу трескать хочется, а если все сейчас начнут трескать, то в поход не с чем будет идти!

Бэтла, тоскуя, оторвала бутерброд от губ.

– Сложные вы все какие-то! Тошно с вами! – пожаловалась она.

Таамаг поймала за ухо несовершеннолетнего вокзального воришку и теперь размышляла, что ей с ним делать. Воришка плаксиво называл Таамаг тетенькой и утверждал, что перепутал ее рюкзак со своим.

– Что, правда? К твоему тоже привязаны топор и штыковая лопата? – умилялась Таамаг.

Гелата и ее оруженосец стояли в стороне и, выясняя отношения, вели таинственные разговоры. При этом Гелата для большей доходчивости откручивала здоровяку пуговицу. Таинственные же разговоры были примерно такие:

– А ну смотри на меня бесстыжим своим конъюнктивитом! Помнишь, о чем я тебе говорила, когда ты говорил, чтобы я больше тебе этого не говорила?

Рыжий мычал и пытался высвободить пуговицу. Заметно было, что он давно все забыл. Внезапно Гелата оставила оруженосца в покое и издала радостный крик.

Через зал ожидания Казанского вокзала шел Багров. Рядом шлепал ластами Антигон под мороком дошкольника.

– Вот уж кого хлебом не корми – только дай помокнуть! – завистливо произнесла Ламина.

Волчица, без особого бунта идущая у ноги Матвея, была в наморднике и в чем-то вроде синей попоны. Все это маскировало ее ровно настолько, чтобы не вызывать на вокзале нездоровой паники. Багров издали махнул валькириям и вышел под дождь. На страдающем лице его было буквально написано, что не тот ослевич, кто себя не любит, но тот, кто любит себя слишком сильно. Себя надо умеренно ненавидеть – это самый правильный градус.

– Нужно было достать ему бумажку, что это собака-поводырь! А то не пустят еще в вагон! – озабоченно заметила Фулона.

– А чего они тут вообще делают? Ну, эти двое? – спросила Хола.

– То же, что и мы. Едут! Только в другом вагоне! – веско сказала валькирия золотого копья.

Хола притихла. Она вспомнила, что это Фулона сегодня утром неожиданно разыскала Багрова и велела ему отправляться с ними. На одиночку у нее были особые надежды.

Вокзальный динамик захрипел и пугающе бодрым голосом сообщил о прибытии поезда до Сергача. Радулга встрепенулась.

– Это наш! Все! Почапали! – крикнула она.

– Какое «почапали»? Мы же до Мухтолова едем! – возмутилась Таамаг.

– Рада за тебя! Мы до Мухтолова, но поезд на Сергач! – нетерпеливо отрезала Радулга.

Таамаг такой тон не понравился, и она зашагала к валькирии ужасающего копья прямо по рюкзакам:

– Ты это мне? Ты с кем разговариваешь?

– А что я такого сказала? Что поезд до Сергача! – вознегодовала Радулга, в свою очередь выдвигаясь навстречу Таамаг.

– Мне плевать «что»! Главное – как!

– А ты себя слышала? – рассердилась Радулга. – Можно подумать, ты сама сильно вежливая!

Между ними оказалась Фулона.

– Все, девочки! Убивать друг друга будете в поезде! А теперь берем вещи – и живо в вагон! – сказала она властным тоном тренера женской волейбольной команды.

Радулга и Таамаг неохотно повиновались.

– Ничего не поделаешь! Женский коллектив!.. Помоги мне с рюкзаком, а то все запуталось! – шепнула оруженосцу Бэтла.

Тот, только что взваливший на плечи байдарку, послушно опустил ее и стал помогать.