— Тогда возникает вопрос: если не он, то кто? Я не могу поверить, что такой умный человек, как Риббер, убив, оставил на месте преступления пистолет с отпечатками пальцев.

— И я не могу, — согласился Карр.

— Значит, единственный вывод, который можно сделать, это тот, что Риббер стрелял в труп.

— Я надеялся, что вы догадаетесь об этом раньше.

— Я и догадался.

— Так вы закрываете дело? — с надеждой спросил Карр.

— Не знаю, — ответил Селби. — Мне кажется, вы упустили один очень важный факт.

— Какой именно?

— Если Риббер стрелял в труп, то зачем он это сделал? Естественно, чтобы спасти кого-то. Кто же этот неизвестный? Вероятно, истинный преступник. Следовательно, если мы сможем найти человека, которого защищает Риббер, мы найдем и убийцу.

— Понимаю, — уклончиво сказал Карр.

— Значит, — продолжал Селби, — нам надо использовать психологическую третью степень. Необходимо заставить его думать, что человек, которого он защищает, может бросить его на произвол судьбы. Я хотел, чтобы он думал, будто у нас есть новые данные.

Глаза Карра заблестели.

— Значит, новых данных вы не нашли? — спросил он. Селби засмеялся.

— Конечно нет. Мы подумали, что сможем одурачить Риббера, но вас-то одурачить не удастся, поэтому я вам все и рассказываю.

— А этот пистолет ничего не означает?

— Абсолютно ничего. Это пистолет шерифа.

— А как насчет отпечатков?

— Ну, это ерунда, — осторожно ответил Селби.

— Выходит, что это были отпечатки не Риббера?

— Нет, не его, — нерешительно сказал Селби. Карр закурил сигару. Несмотря на кажущуюся самоуверенность, он был немного смущен.

— Я думаю, — начал Селби, — мы должны как-то договориться. Карр, если ваш клиент невиновен, то в ваших же интересах сообщить нам факты.

— Естественно.

— И в интересах вашего клиента вы должны помочь нам найти человека, которого он защищает, потому что этот человек настоящий убийца.

— Понимаю.

— Если вы нам поможете, мы поймаем убийцу и закроем дело против вашего клиента.

— Что я должен сделать? — спросил Карр.

— За ночь, я думаю, мы получим еще некоторые факты, которые подействуют на Риббера. Мы не знаем, что случилось, а он знает. Если мы, располагая данными, начнем действовать, Риббер поймет, что нам многое известно, и ему придется раскрыть свои карты.

Карр молчал.

— Дальше, — продолжал Селби, — если вы сможете повидать вашего клиента, скажите ему, что уверены в его невиновности, но что он кого-то защищает. Пусть он вам расскажет.

— Зачем мне нужно, чтобы он все рассказал?

— Вы не поняли? — спокойно спросил Селби. — Тогда мы сможем прекратить дело против него.

— Если вы думаете, что он невиновен, почему хотите продолжать расследование дела, а не закрыть его?

— Мы не можем действовать таким путем. Вы разве не читали передовую «Блейд»?

Карр отрицательно покачал головой. Селби протянул ему газету.

— Вот прекрасный пример пропаганды, — сказал он. — Редактор пишет, что «Блейд» настроена против меня лишь из политических соображений, что мне иногда необычайно везет и что на примере дела Питера Риббера избирателям видно, как успешно я веду борьбу с одним из лучших адвокатов. Если мне удастся добиться осуждения Риббера, это будет означать, что мне не только везет. Если же я не справлюсь с делом, это будет свидетельствовать о моей незрелости, недостаточности опыта и о том, что графству нужен другой прокурор.

— Да, это верно.

— Таковы факты. Как уже сказал, я не верю, что Риббер мог оставить пистолет со своими отпечатками. Не думаю, что пуля, которую он выпустил в тело Талмена, была смертельной. Я говорю вам это, потому что хочу работать вместе с вами.

Карр молчал.

— Если вы намекнете Рибберу, что мы вышли на верный след и, вероятно, знаем о том, кого он защищает, это может нам помочь. Если вы убедите Риббера чистосердечно признаться — это будет совсем хорошо. Вы можете сказать, что об этом человеке все равно станет известно на перекрестном допросе.

— Вы думаете, что на перекрестном допросе он выдаст того, кого защищает? — спросил Карр.

— Я не знаю, но хочу, чтобы Риббер подумал об этом. Естественно, нет причины не устраивать перекрестного допроса. Риббер арестован за убийство. Все доказательства против него. Если не хватит доказательств по обвинению его в убийстве первой степени, придется устроить ему перекрестный допрос. Настоящий убийца все равно будет найден.

— Но когда это случится, Риббер уже признается.

— Да, но кто ему поверит? Риббер — рецидивист. Если он не убивал Талмена, то, несомненно, стрелял в его тело. Не надо будет искать особых доказательств против него. Все будет выглядеть как попытка ввести в заблуждение суд. Его приведут к присяге, и он расскажет свою историю, а потом ему придется отречься от нее и его обвинят в нарушении клятвы. А это настроит против него присяжных.