Если Джейк рассчитывал, что немного грубой правды изменит ее розовое представление о банде малолетних головорезов, он ошибся. Изабель не слышала ни одного его слова.

— Им нужны любовь и понимание, а не брыкающиеся лошади или ваши бодучие коровы.

Максвелл решил не заострять внимание на том, что минуту назад его коровы были слишком довольными, чтобы бодаться.

— Вы намерены позволить им и дальше катиться к черту?

— Нет, не намерена, — кулаки Изабель гневно сжались. — Но они еще дети, и с ними нужно обращаться, как с детьми.

Как все дети, мальчики мгновенно поняли — происходит что-то важное. Они собрались вокруг Джейка и Изабель. Максвелл не видел на их лицах никакой тоски по уважению и еще меньше желания любви. Они слушали и ждали, наблюдали холодными, полными недоверия глазами. Взять эту банду под свое крыло — то же, что пытаться приручить выводок подросших волчат.

— Нельзя обращаться с этими мальчиками, как со всеми, — продолжала Изабель. — У них была необычная жизнь. Их нельзя заставить жить по общим правилам.

— Другими словами, если они сделают что-то не так, я не должен наказывать их.

— Нет, я не то хотела сказать. Мать Хоука похитили индейцы. Он прожил с команчами одиннадцать лет, пока мать не освободили, а его с сестрой не отправили к семье матери. Но никто не принял их. После смерти матери и сестры Хоук сбежал обратно к индейцам. Они чуть не убили его, боясь, что он шпионит для белых людей. Теперь у него нет никого и ничего, мальчик никому не верит.

Изабель говорила взволнованно, но глаза Хоука были холодны, он стоял совершенно неподвижно, все такой же непреклонный.

— Пит видел, как команчи убивали родителей, — продолжала Изабель. — Ему пришлось смотреть на это, не имея возможности помочь. Он ненавидит всех индейцев, даже Хоука, и при каждом удобном случае бросается на него.

Казалось, Изабель готова рассказать о каждом мальчике, убедить, что они слишком хрупки, чтобы вынести его грубое обращение.

— Если он станет пасти коров, то будет слишком занят, чтобы бросаться на Хоука, — сказал Джейк.

— Абсурдная идея, — возразила Изабель. — Они слишком малы.

— Некоторым из них четырнадцать.

— Виллу восемь, Питу девять. Они совсем дети.

— Я не ребенок! — возмутился Вилл.

— Ему нужен приличный дом и любящая женщина, которая будет заботиться о нем.

Джейк медленно переводил пристальный взгляд с одного мальчика на другого. Вызывающие лица не выражали ни малейшей симпатии к нему или хоть какого-то желания стать загонщиками. Они просто стояли, наблюдая за ним, бесстрастные, как каменные изваяния.

Но они были единственным шансом доставить быков на рынок, спасти хоть что-то из наследства, и Джейк не намерен упускать этот шанс из-за привередливости Изабель. Пора заставить ее понять — для ребят лучше работать на него, чем возвращаться обратно в Остин.

— Пойдемте прогуляемся к коралю, где сможем поговорить без свидетелей.

— В этом нет необходимости. Я не собираюсь говорить ничего, что этим мальчикам не следует слышать.

— Прекрасно, но я собираюсь. Вы ведь не хотели бы оскорбить их нежные души, не так ли?

Она колебалась, но потом позволила отвести себя подальше от мальчиков.

— Согласен, некоторые из них слишком малы, — сказал Джейк, когда они отошли настолько, что мальчики не могли их слышать. — Я возьму Хоука, Чета и Мэтта. И этого большого ирландского парня, если он умеет сидеть в седле. Остальных можете оставить себе.

— Невозможно, — сказала Изабель тоном, означающим «как вы не можете понять простых вещей», который начинал не нравиться Джейку. — Вы не можете разлучить братьев.

— У меня нет времени на маленьких детей, — спорил Максвелл. — Загонщикам придется проводить на ногах целый день. Они должны быть достаточно сильны, чтобы управиться с тысячефунтовыми быками, которые всегда делают то, чего вы не хотите, достаточно опытны, чтобы сдержать бешено бегущее стадо или отразить нападение индейцев, сообразительны настолько, чтобы выжить, как бы ни сложились обстоятельства.

— Шон не оставит Пита.

Джейк был в отчаянии. Нужно быстро заклеймить скот и выбраться отсюда. Если Люк Аттмор окажется хоть вполовину так же хорош, как его брат, он сможет использовать его. Можно оставить Пита и Вилла в лагере. Он отошлет их обратно, когда начнется перегон. Изабель поднимет крик — и парни тоже, — но дело стоит того, чтобы доставить себе беспокойство, если он сможет получить четырех сносных загонщиков.

— О'кей, но я не потерплю их плача и капризов.

— А Брет?