— Есть ли хоть что-нибудь, что вы находите приемлемым, мистер Максвелл?

Изабель пожалела о своем вопросе, как только закрыла рот. Она ждала, что Джейк высмеет ее.

— Да. У вас приятное лицо, красивые глаза и такая тонкая талия, что даже мысль о том, чтобы вас обнять, кажется страшной. Но вы ледяная принцесса. Вы способны заморозить тепло летнего полудня. Мужчина может замерзнуть насмерть, если подойдет слишком близко. Уверен, многие пытались. Я даже сам подумывал об этом.

Никакая усталость не заставит Изабель провести в обществе этого человека еще хоть минуту.

— Пойду взгляну на Бака. Я не обижусь, если вы захотите вернуться в свой лагерь до того, как я приду обратно.

— Пытаетесь отделаться от меня?

— Это ваш дом, мистер Максвелл.

— Джейк. Всякий раз, когда вы произносите «мистер Максвелл», мне хочется посмотреть через плечо, кто там прячется за моей спиной.

— Я не привыкла обращаться к мужчине по имени, — хотя поймала себя на мысли, что думает о нем именно так.

— Частенько это все, что у нас есть.

— Все-таки предпочитаю, чтобы ко мне обращались «мисс Давенпорт».

— Нет проблем. Техасцы исключительно внимательны к женщинам. У нас их слишком мало, чтобы пренебрегать ими. Когда они так красивы, как вы, — что ж, вас будут называть, как вам самой будет угодно.

Изабель чувствовала, что краснеет. Джейк смотрел на нее недоверчиво.

— Не говорите, что вас утомили комплименты. Я видел женщин в Остине. Вы, должно быть, сияли там, как солнце, пробивающееся после ненастья.

— Мне говорили комплименты, — призналась Изабель. — Но столь экстравагантные — никогда.

— Не позволяйте им ударить вам в голову. Я не очень-то жалую хорошеньких женщин. Им нечего делать в Техасе. Если мне придется подумать о женитьбе — чего я никогда не сделаю, пока не стану слишком стар и немощен, чтобы заботиться о себе, — поищу какую-нибудь невзрачную женщину, чтобы она думала о своих обязанностях, а не о пустяках, которые какой-нибудь разодетый пижон мог бы ей дать.

— Когда вы состаритесь и станете немощным, — выпалила Изабель, — то лучше застрелитесь. Вы никому не будете нужны, и уж, конечно, не женщине, даже невзрачной.

Джейк все еще не уехал, когда Изабель вышла из хижины. Девушка повернулась и удалилась решительными шагами, всем видом ясно давая понять — ему незачем идти следом. Джейк и не собирался, спокойно съел свой обед, все время гадая, что за прихоть судьбы послала на его ранчо эту женщину и ее сирот.

Когда стало совершенно ясно, что Изабель не намерена приближаться к нему, Джейк рассердился. Это безумие, но один ее вид лишал его силы воли. Ни один мужчина не может смотреть на Изабель и не хотеть обладать ею, даже зная, что рискует обморозиться.

Когда она закончила разговор с мальчиками, собравшимися вокруг костра, Максвелл решил поговорить с нею.

— Есть еще кофе? — спросил он Мэтта, подходя к огню.

Вилл наполнил его чашку.

— Твой брат довольно ловок с лошадьми. Он часто ездит верхом?

— Нет, часто не получается. Больше года мы, кроме пони, ни к чему близко не подошли.

— Не подходили, — поправила Изабель. Вилл не обратил на нее внимания.

— Ему нужно разговаривать, если он хочет работать на кого-нибудь.

— Мэтт не будет разговаривать.

— Кое-кто может оскорбиться, если заговорит, а мальчик не ответит. Может дойти до стрельбы.

— Мэтт не будет разговаривать ни с кем, — твердил Вилл.

— Просто передай ему это.

— О'кей.

Джейк не мог понять, почему за Виллом не гоняется целый батальон женщин, пытающихся усыновить малыша. Его сияющая чистота была такой же редкостью, как красота Изабель.

— Вы действительно так считаете? — спросила девушка, когда Джейк отвернулся от Вилла.

Ага! Тронь ее драгоценных сирот, и она заговорит с самим дьяволом.

— Почему вы сомневаетесь?

— Может быть, вы обманом пытаетесь втянуть его в разговор?

— Мадам, обманывать нет нужды. И так уже достаточно трудностей, — Джейк отпил кофе.

— Мне не хотелось бы быть грубой, но не лучше ли вам вернуться в свой лагерь? Конечно, надеюсь, ваши люди могут справиться и сами.

— У меня никого нет.

Джейк чуть не ударил себя за эти слова. Зная, как женщина не может не задавать вопросов, сам обрек себя на объяснения, которых не хотел давать.